Это была самая необычная и уникальная моя поездка. Из тех поездок, после которых человек возвращается домой, смотрит на горячую воду из крана, на белый унитаз, на кровать с пододеяльником и думает: «Да я, оказывается, живу не просто хорошо. Я живу в царстве бытового волшебства».
Сначала мы летели на самолете. Потом ехали на машине. Потом летели на вертолете, который грохотал так, будто внутри него сидел огромный железный шаман и бил в бубен. Потом пересели на лодки с бензиновыми моторами и пошли по реке.
Река была небольшая, но важная. Из таких рек обычно получаются настоящие северные характеры: с виду тихая, а попробуй ее не уважать. Она впадала в Охотское море — суровое, холодное, северное, с таким названием, после которого сразу хочется застегнуть куртку повыше, даже если ты сидишь дома у батареи.
Кругом стояла зеленая тайга. Она была не просто лесом, а целым государством. Лиственницы торчали, как старые стражники. Кедровый стланик шуршал, будто переговаривался. Ветки качались, хотя ветра почти не было, и я подумала, что тайга нас разглядывает.
— Ну что, — сказала я себе, — приехали в гости. Главное теперь вести себя прилично. С лесом лучше не спорить.
Лодки причалили к берегу. Моторы заглохли.
И в ту же секунду на нас налетели комары.
Нет, слово «налетели» тут слишком слабое. Комары не налетели. Они прибыли организованно, плотным строем, как войско. Впереди шла разведка. За ней — основная пехота. Над головой звенела кавалерия. Где-то сбоку, кажется, гудел штаб.
— Это они нас встречают? — спросила я, стараясь не открыть рот слишком широко, потому что в рот тоже могли войти встречающие.
— Ага, — сказал кто-то из наших. — Хлебом-солью.
Комары сразу объяснили нам, кто здесь настоящий хозяин. Фотоаппарат в руках стал не аппаратом, а предметом роскоши: одной рукой его держишь, второй машешь перед лицом, третьей, которой у тебя нет, пытаешься застегнуть воротник.
На берегу стояли трое оленеводов. Двое молодых и один дед-пенсионер. У деда было такое лицо, как будто он видел не только эту тайгу, но и ту тайгу, которая была до этой. Он смотрел спокойно, мудро и немного насмешливо, будто знал наперед, сколько раз сегодня мы хлопнем себя по лбу.
Рядом паслось небольшое стадо — двадцать пять домашних северных оленей. Олени выглядели удивительно важными. Они щипали траву, фыркали, переставляли тонкие ноги и делали вид, что люди вообще-то при них обслуживающий персонал.
— Здравствуйте, — сказала я оленеводам. — Мы ехали, ехали и наконец приехали к вам.
— Здравствуйте, — ответили они.
