Я проснулась за полдень. Села на кровати и огляделась: ничего в окружающей обстановке не содержало и намёка на события прошедшей ночи. Даже постельное бельё хранило свежесть морозного утра, будто его только что перестелили. Больше того, оно хранило вмятины только от моего тела.
Я разозлилась, пробурчала:
— Дурочку из меня не надо делать, — и пошла в туалетную комнату.
Там была наполнена ванна: парила лёгким теплом и ароматом цветущего шиповника.
— А за это — спасибо!
Опустилась в приветливую влагу и на секунду испытала сожаление, что вода смоет следы его поцелуев и оставит мне только воспоминания, которые сейчас хотят представить улетевшим в ночь сновидением.
Какова будет воля Создателя в отношении интерпретации итога этого «сновидения», только ему и известно… поделится со мной по прошествии положенного времени. А уж я выскажу своё мнение, предприму необходимые шаги и, как результат приму всё то, о чём поразмыслю и совершу. Мысли были мрачноваты, и это меня обеспокоило больше всего – чего-то не хватало в моём обновлённом состоянии!
Вместо халата предлагалась льняная простынь, и я в неё завернулась. В келье во время моего отсутствия произошли изменения: кровать была наглухо застелена бардовым покрывалом, а на уголке лежала моя одежда: джинсики, водолазка... курточка, ботинки. Намёк понятен — повеселились, пора и честь знать!
Я оделась и снова огляделась в надежде обнаружить хоть что-нибудь… и обнаружила! У двери в нише стоял поднос, на котором мне прежде подносили снадобье. Теперь на нем стоял фужер, на дне которого в оправе кольца поблёскивал радужными переливами черный благородный опал.
Дар Привратника Тёмного Предела, которого коснуться может только даритель, если дар отвергнут… В глубине души, я всегда это знала, но осознала только сейчас.
Я вытряхнула кольцо из стеклянного чрева и натянула на пальчик – подарок я вчера уже приняла, нечего и канителиться со всякого рода недомолвками!
Бокальчик поставила на место неаккуратно – он качнулся на своей умопомрачительно тонкой ножке и свалился на пол. И аккуратненько развалился на две равные половинки. Пригнулась, чтобы поднять осколки, и заметила краем глаза на подносе еще что-то, прикрытое тёмно-синей бумажной салфеткой…
Это была тонкая кручёная золотая нить, заканчивающаяся замысловато завязанным узлом. А на салфетке проступали едва различимые слова: «Развяжи, чтобы понять и порви, чтобы остановить».
