Всё тело ломит — будто меня прокрутили через мясорубку, а потом собрали обратно. Я не падаю, я прорастаю сквозь что-то холодное и вязкое, и с хрустом вываливаюсь на твёрдое.
Воздух бьёт в лицо — не свежий, нет. Он густой, сладковатый и отдаёт железом.
Открываю глаза. Небо. Но не наше, даже не моё из параллельного мира. Оно цвета старой серебряной монеты, по нему плывут багровые, ленивые облака.
Солнца нет. Свет льётся отовсюду и ниоткуда одновременно.
— Вот чёрт, Демьян, — шиплю я, пытаясь приподняться на локтях. — Опять ты со своими щелчками. Лика-а-а!
Только голос звучит слабо и тут же глохнет в этой тяжёлой тишине. Боль в груди знакомая, противная, сверлящая. Та самая, от которой Лика спрятала меня в моей уютной зубной щётке-вселенной.
Она вернулась.
Значит, магия подруги окончательно рассеялась, и моё проклятое тело снова на исходе. Ирония — умереть, едва вернувшись в настоящий мир.
Хотя… где я?
Оглядываюсь. Я лежу на огромной, отполированной до зеркального блеска плите из тёмного камня.
«Жертвенный камень», — ехидствует внутренний голос.
Но вокруг такие же плиты, образующие площадь. По краям её вздымаются строения — небоскрёбы, но какие-то неправильные, словно выросшие сами по себе кристаллы.
Они сверкают чёрным стеклом и бледным металлом. Воздух мерцает, как над асфальтом в зной, только жары нет.
Холодно.
И тут до меня доходит главное. Я в другом мире. Но он… он такой детализированный. Каждая трещинка на камне, каждый блик на стеклянной башне. Значит, это не «зеркало», где я провела десяток последних лет.
В моём мире всё было реальным, но чуть не таким, более идеальным, что ли. Здесь — реальность, в которую я влетела со всех ног.
— Эй! — раздаётся голос.
Я вздрагиваю. С площади, из-за угла, появляются двое. Не люди. Нет. Они в доспехах цвета воронова крыла, но доспехи эти словно живые — плавно перетекают по их телам, когда они идут.
Лиц не разглядеть — шлемы без прорезей, просто гладкие тёмные поверхности. Но я чувствую на себе взгляд. Колкий, подозрительный. Как такое возможно?
— Кто ты? Как сюда проникла? — голос одного звучит механически, без эмоций.
Мысль проносится быстрее молнии: говорить правду — сочтут за сумасшедшую. Лгать — не поверят. А боль нарастает, сжимая лёгкие.
— Я… заблудилась, — выдавливаю я, пытаясь улыбнуться. Получается жалкая гримаса. — Где это я?
— На Плацдарме Падших, — отвечает второй. Его «рука» из доспеха вытягивается, превращается в нечто вроде щупальца с зазубренным наконечником. — А заблудиться здесь нельзя. Сюда попадают только по приговору.
