Королева Нерокса сидела на троне, не меняя позы. Её тело, привыкшее к власти и неподвижности, казалось частью самого камня. Длинный змеиный хвост медленно скользил по поверхности, периодически ударяясь о него с глухим, ритмичным звуком. Движения были вялыми, почти автоматическими, словно у существа, которое давно перестало осознавать собственные жесты.
Воздух вокруг был плотным и прохладным. В пространстве, лишенном четких границ, плавали рыбки — не в воде в привычном смысле, а в чем-то более разреженном, напоминающем смесь тумана и прозрачной жидкости. Они двигались без видимой цели, пересекались, расходились, иногда замирали, прислушиваясь к невидимым сигналам.
Тронный зал не имел строгой симметрии. Стены терялись в полумраке, своды уходили вверх так высоко, что их форма становилась неопределенной. Свет здесь не падал, а скорее присутствовал — рассеянный, холодный, без источника. В этом пространстве всё казалось одновременно близким и недостижимым.
В руках Нероксы лежал морфакт «Волны мыслей». Предмет не имел четкой формы: его поверхность менялась в зависимости от угла зрения, словно внутри происходили постоянные сдвиги и перетекания. Когда она провела по нему пальцем, артефакт откликнулся слабым изменением текстуры, реагируя не на прикосновение, а на намерение.
В сознании возникли образы. Не полноценные сцены, а фрагменты, вырванные из времени: мать в проеме старого дома; сестра, чье лицо скрыто игрой света; знакомые комнаты, где уже не осталось прежних вещей. Эти воспоминания не сопровождались эмоциями. Они были фиксированными точками, фактами, а не переживаниями.
Особенно отчетливо проступил старый дом — не как здание, а как структура ощущений: прохладные стены, запах сырого дерева, ступени, отзывавшиеся на шаги с запозданием. Теперь этого дома не существовало. Это знание не вызывало реакции, оно просто было.
Рыбки продолжали свое движение, не реагируя на хозяйку. Их траектории оставались неизменными, будто пространство не допускало внешнего влияния. Морфакт в руках Нероксы постепенно стих, его поверхность стабилизировалась.
Королева оставалась неподвижной. Зал вокруг тоже не изменился. Всё вернулось к прежнему состоянию — равномерному, холодному и устойчивому, где память существовала отдельно от действия.
Болезнь пришла внезапно. Никто не успел понять, откуда она взялась и почему распространялась так быстро. Еще вчера мама улыбалась за вечерним столом, а на следующий день не смогла подняться с постели.
Нерокса крепче сжала морфакт, и воспоминания утянули её глубже.
