Сознание возвращалось не очень быстро, я как будто плавал в густой жидкости, не ощущая ничего вокруг. Затем в мой маленький мирок из ощущения вязкого тёплого окружения начали проникать отдельные мысли.
Кто я?
«До возрождения сознание откликалось на идентификаторы: Дмитрий Владимирович Сорокин, Кассий Квинт, Свинт Йолгер, Карл Вингланд…»
Имён было много, все они были разные, но все имели ко мне какое-то отношение. Голос, что сообщал все эти имена, возникал где-то внутри меня и был совершенно без эмоционален, почему-то подумалось, что это был компьютер или что-то в этом роде.
Я не понимал, что происходит, но в сознание сначала отдельными картинками, а затем и полноводной рекой хлынули воспоминания. Много воспоминаний, очень много воспоминаний, не игравших теперь никакой роли, так как в конце каждого из них меня ждала она… Смерть. Снова и снова. Раз за разом. Иногда это была быстрая и лёгкая смерть, иногда долгая и мучительная, иногда даже желанная, но, как и у любого живого существа, неотвратимая. Менялись имена и декорации, я шёл на штурм или оборонял какую-то цитадель, грелся в боевой машине, или наоборот тихо и спокойно умирал в собственной постели, итог был один и тот же.
Интересно, что воспоминания о прошлых жизнях не путались, образуя кашу, наоборот, я прекрасно помнил не только каждый отдельный эпизод, но и всю историю каждой из прошедших жизней. И вместе с тем они уже не казались мне именно моими. Что Дмитрий Сорокин – инженер и конструктор, проработавший в НИИ почти всю свою жизнь и умерший от сердечной недостаточности в шестьдесят два, через полгода после того как вышел на пенсию. Что Кассий Квинт, живший в Риме почти на две тысячи лет раньше, прошедший тяжёлую войну с германскими племенами и умерший от стрелы, «удачно» попавшей ему в шею, в возрасте сорока одного года.
Хотя складывалось впечатление, что эпохи, в которых проходили прошлые жизни, не были расположены в чётком хронологическом порядке. Это сложно объяснить логически, но я чувствовал, что это именно так, я сначала был инженером в НИИ, а уже потом прожил жизнь негоцианта в Италии эпохи возрождения. Как и многие другие, все эти люди, которыми я был в воспоминаниях, были кем угодно, но не тем, кто только что пришёл в себя.
У меня сегодняшнего уже было своё собственное «Я», личность, которая выросла на сплаве всех тех жизней, что я мог вспомнить. Пока я не знал, хорошо это или плохо, возможно, возродиться младенцем было бы на порядок удачней. Хотя глупо отрицать, что знания и опыт, полученные в других жизнях, могут пригодиться. Даже если я сейчас лещу в реанимации продвинутого мира, а не лечебнице братства Госпитальеров.
