Наши пути похожи, но слишком разны.
Мы во все миры вхожи и очень важны.
Наша любовь полна, но не слишком верна.
Наша ночь безмолвна, и как пустыня суха.
«О душе мира»
Керний де Кер (Один из псевдонимов Кнара-ле)
Глава 1
Победа
Победители пишут историю, а не проигравшие.
«По стопам древних»
Керний де Кер
136 год ПЗМ (Война унесла миллиарды жизней и искалечила квадриллионы судеб.)
Любовь к матери, как и память о ней, начала потихоньку угасать. Кнар уже не помнил лицо Лаэны и лишь с помощью старых голозаписей из архивов мог освежить её образ в памяти. На сердце было пусто и холодно. Как же давно он кого-нибудь любил. Как давно. Тягостно думал Кнар.
Сидя по вечерам в своём кабинете, он в тайне мечтал, что однажды найдёт себе пассию, с которой сможет прожить до конца своих дней, однако Зрение подсказывало, что вряд ли когда-либо такое будет. Он томно положил уставшие руки на чёрный зеркальный стол, как будто став его частью. Чёрные одеяния повелителя галактики сливались не только с шестиугольным столом, но и с серой комнатой, погружённой во мрак, которая казалась дьявольски чёрной.
В голову полезли ненавистные, но любимые воспоминания о Гее, от которых что-то начинало зудеть под глазами, но не выливалось наружу. Как это, плакать? Сам себя спросил Кнар, понимая, что не помнит это давным-давно позабытые ощущение, несмотря на то, что душа разрывалась от боли.
Мальчиков учат, что не нужно плакать, а когда они становятся мужчинами, пытаются пролить слезу, но у них это не получается. Вот и я не могу. Думал Кнар, хотя сейчас нужно было волноваться не об этом.
Сухость и, казалось, бесчувственность, завуалировавшие страсти, кипящие в душе Кнара-ле, были необходимы правителю, ибо только так он может править… Тем более сейчас, когда недолгая межзвёздная война с Наследием Сайдуса унесла миллиарды жизней. Жестокость – есть жизнь. Вспомнил фразу из оды Матвея Па-Нм'т-ова Дэст'триэецкийского повелитель галактики и тут же помрачнел ещё больше. Ему стало казаться, что та крохотная, тлеющая звезда надежды и желания жить дотлела и покинула его душу. Даже не осталось света надежды, света чаяния.
Перед глазами до сих пор был дядя Лодд, делающий последний выдох, а из фильтра маски пахло поджаренной человеческой плотью.
Напротив стола Кнара, на тёмно-серой тумбочке в форме правильной четырёхугольной усечённой пирамиды, стоял прозрачный шар, в котором находилась законсервированная голова Алии с открытыми злобными глазами, сверлящие всё и вся перед собой. Жаль, что это всего лишь искусная подделка. Разочарованно думал Кнар. Оригинал смотрелся бы куда лучше.
