18 октября 2027 года. Москва.
Илья Игнатов опаздывал на второй вызов и поэтому уже десять минут объяснял человеку по телефону, почему нельзя включать насос.
— Потому что я сейчас держу его провод, — сказал он. — Нет, не в переносном смысле.
За спиной сигналили. Фургон аварийной службы стоял вторым рядом, водитель соседней машины требовал освободить проезд. Илья прижал телефон плечом и затянул клемму. В открытом уличном шкафу пахло нагретым пластиком; внизу, под кабелями, лежал намокший рекламный листок с предложением счастливой семейной жизни в ипотеку.
— До моего звонка не трогай, — повторил Илья.
— Мне мастер сказал проверить.
— А я тебе сказал, что проверишь на мне.
Он отключился раньше, чем получилось бы наговорить лишнего, и сунул телефон в карман. На экран ещё успело прийти уведомление о списании. До зарплаты оставалось девять дней. На кофе он сегодня решил не тратиться.
Дверь пекарни рядом открылась. Мужчина в сером пальто выкатил ногой самокат, за ним выбрался мальчик с оранжевым пакетом. Мальчик прижимал пакет к груди так бережно, будто внутри лежало живое.
— Не на дорогу, Мить, — сказал мужчина.
— Я знаю.
Самокат немедленно поехал на дорогу. Отец поймал руль и, не меняя выражения лица, развернул его обратно. Илья усмехнулся. Мальчик заметил.
— Там торт, — сообщил он с достоинством.
— Тогда тем более не надо проверять тормоза об автобус.
Отец кивнул Илье, поставил самокат у остановки и полез в телефон. Мальчик начал загибать край пакета, чтобы ещё раз посмотреть на торт.
Через дорогу женщина поправляла шарф перед отражением в аптечном стекле. Курьер обгонял стоявшие машины. Водитель фургона курил под знаком, запрещавшим парковку, и притворялся, что не слышит ругани сзади. Дальше по улице подходил автобус.
Свет изменился.
Илья сначала подумал, что перегрел глаза над шкафом. Белая дверца стала серой, рука на её краю — чужой, с резко выделившимися костяшками. Он моргнул и поднял голову.
Над домами висело чёрное солнце.
Не луна перед солнцем. Не дым. Круг был на месте, но света внутри него больше не было; по краю оставался узкий белый ободок, от которого больно резало глаза. Небо вокруг по-прежнему было голубым. Это сочетание почему-то пугало сильнее самой темноты.
— Охренеть, — сказал водитель фургона.
Включились фары. Кто-то засмеялся. У остановки мужчина поднял телефон, вытянул руку, затем опустил и посмотрел вверх ещё раз.
— На экране обычное, — произнёс он.
Илья тоже достал телефон. Он нажал запись. Камера показывала бледное пятно в облачной дымке. Над телефоном, в том же месте, висел чёрный круг.
