Камни, расплавленные в стекло, хрустели под ногами. Этот режущий звук вспарывал мертвенную тишину и пустошь вокруг.
Шагая вперёд, я всем нутром ощущал, как гаснут последние всполохи жизни некогда самой прекрасной твердыни во Вселенной. Опустошённая, изуродованная, она прощалась с последними потоками вита.
Не родить ей больше новых племён, не поднять могучие леса, не напоить кровью своей глубокие океаны. От каждой моей поступи она где‑то глубоко, в недрах, стонала и содрогалась в предсмертных судорогах.
Я помнил, как создавал её Отец, как вдыхал в неё жизнь и любовался своим творением. Народы, заселившие этот мир, назвали его Селестией.
Внутри горело от досады – от того, что не сберегли, не отстояли. Измотанный последним боем, такой же изнеможённый, как эта твердь, я плёлся в неизведанном направлении. Да и какая разница теперь, куда? Главное – идти и держать меч наготове.
Пепел – мой единственный попутчик – суетился вокруг, оседая на меня серой пылью с запахом гари. То, что осталось от тёмных тварей, и то, что осталось от моих возлюбленных братьев и непобедимых воинов. Они навсегда останутся для меня непобедимыми.
Под рёбрами болезненно кольнуло. В голове возникали образы моих соратников, друзей. Я мысленно перечислял их имена: Арелим… Каниэль… Ронилай… Ноэль… Элирой… Дорилай… Ириэль… Никаэль… Тиэль… Кавиил… Станиил…
Какой‑то неизвестный божок получил свою кровавую жертву и упокоился до следующей жатвы. Хотя нет… Я ещё жив.
Временами пепел нервным крошевом разлетался, как рой надоедливых мух, по сторонам, а иногда мягко и безмятежно, крупными хлопьями падал с небес, зачаровывая своим неспешным танцем. Даже среди этого праха я понимал, кто враг, а кто брат.
Светило сквозь серую хмарь тускло маячило, как сигнальный фонарь. Только сигналить было уже некому.
Я – единственный на этой выжженной тверди, не считая притаившейся, где‑то тёмной твари, решившей поиграть со мной в прятки. Каждая клетка моего тела ощущала пристальный взгляд невидимого противника. Он где‑то рядом: подло выжидал и выматывал.
Ехидный смешок заставил резко обернуться. Никого. Злорадное хихиканье по очереди раздавалось со всех сторон, на которые я молниеносно реагировал, вращаясь вокруг своей оси и прикрываясь крыльями. Но враг не спешил появляться.
Ну вот, финал уже близок: либо он, либо я – как извечная партия белых и чёрных, третьего не дано.
Крылья дугами распахнулись за спиной, перед тем как снова сложиться и вытолкнуть меня в поднебесье. Несколько оборотов в воздухе заставили сердце биться быстрее, от чего аурум в крови закипал, делая меня неуязвимым. Лучший дар от Отца за великую преданность и безропотное служение – дар, который спасал моих братьев и меня в бесконечных битвах. Но не в этот раз…
