Утро в Киеве выдалось ясным и звонким. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь узкие окна гридницы, плясали на начищенных до блеска кольчугах и шлемах, сложенных вдоль стен. Воздух был пропитан запахами воска, кожи и свежего хлеба – так пахло начало нового дня в княжеском тереме.
Илья стоял посреди просторной палаты, чувствуя себя немного неловко в своей простой льняной рубахе. Вокруг него кипела жизнь: опытные дружинники, звеня оружием, проверяли ремни доспехов, молодые отроки сновали с поручениями, а в дальнем углу кто-то уже настраивал гусли, готовясь скрасить часы отдыха песней. Для них он был чужаком. Новичком. «Печной сиделец», как шептались за его спиной самые дерзкие из молодых воинов.
Его появление вызвало смешки. Рыжий детина, тот самый, что насмехался у ворот, толкнул локтем соседа и громко, на всю гридницу, хохотнул: – Гляньте-ка! А кафтана-то богатырского ему ещё не выдали! Не иначе как в холщовом мешке сила-то его спрятана!
По рядам пробежал тихий смех. Илья медленно повернул голову. Его взгляд был спокоен, как гладь лесного озера. Он ничего не ответил, лишь чуть крепче сжал свой ясеневый посох. Смех стих так же внезапно, как и начался. В глазах богатыря не было гнева – лишь ледяное спокойствие и уверенность, от которой становилось не по себе.
В этот момент тяжёлая дубовая дверь распахнулась, и в гридницу вошёл воевода – высокий, седой воин с лицом, иссечённым шрамами. Его появление мгновенно навело порядок. – По местам! – гаркнул он зычным голосом.
Дружинники выстроились в шеренгу. Воевода прошёлся вдоль строя, придирчиво осматривая каждого. Его взгляд остановился на Илье. – Значит, ты и есть Илья Муромец? – голос воеводы был подобен скрежету камня.
– Я, – коротко ответил Илья.
Воевода хмыкнул, обошёл его кругом, словно оценивая товар на торжище. – Силен, вижу… Князь велел тебя в дружину принять. Но запомни: здесь тебе не поле бранное. Здесь – порядок. Устав. Без слова старшего – ни шагу. Понял ли?
– Понял, – кивнул Илья.
– Вот и добро. Твой десяток – вон тот, у окна.
Воевода указал на группу воинов, стоявших чуть поодаль. Их десятник, коренастый мужчина с цепким взглядом, кивнул Илье без улыбки.
День пролетел в суете и делах. Илье выдали простой кожаный доспех, шлем и длинный прямой меч в ножнах. Оружие было добротным, но не парадным – для настоящей работы. Его приставили к старому дружиннику по имени Ратибор – молчаливому ветерану, который за весь день сказал Илье не больше десятка слов.
Они чинили снаряжение, чистили коней в конюшне и несли караул на стене. Илья работал наравне со всеми, не выказывая усталости. Его сила была очевидна, но больше всего удивляла его выносливость и спокойное усердие.
