Дом дрожал. Не сильно — так, что только чайная ложка в пустом стакане начинала мелко звенеть о стекло. Катя прижала ладонь к столешнице, и вибрация тут же отозвалась в локте. Она поднималась откуда-то из-под земли. Это длилось ровно три минуты, а потом обрывалось так резко, что в ушах начинало звенеть от наступившей тишины.
Катя перевела взгляд на экран ноутбука. Слепяще-белая страница Word была пуста, если не считать мигающего курсора. Он будто насмехался над девушкой. Она приехала сюда за тишиной, чтобы наконец закончить книгу, ради которой поставила на карту все. Победа в конкурсе от издательства казалась счастливым билетом, но теперь этот «билет» превращался в долговую расписку. До дедлайна оставалось три недели, а финал романа рассыпался, как сухой песок.
Она писала сцену, перечитывала, морщилась и тут же стирала. Слова казались скупыми, а герои — фальшивыми. Мама была так уверена, что родовое гнездо в деревне вернет Кате вдохновение, но пока оно “дарило” только бессонницу.
Девушка поднялась и подошла к окну. Старое стекло было неровным, с пузырьками воздуха, и искажало и без того мрачный пейзаж. Снаружи была густая, почти осязаемая темнота. Лишь силуэты яблонь и тени соседских домов угадывались в этой мгле. Катя вглядывалась в сторону леса, туда, где за зарослями иван-чая пряталась железнодорожная станция.
Она проезжала мимо нее на машине еще по дороге в деревню. Тогда, на бывшем переезде, железная дорога выглядела совершенно заброшенной: рельсы по обе стороны от бетонных плит густо рыжели от ржавчины. Путь показался Кате нерабочим — слишком уж сильно он зарос бурьяном.
— Три ночи подряд он меня мучает... — прошептала девушка, и даже собственный голос показался ей слишком громким.
Она простояла еще несколько минут, вглядываясь в густую темноту, прежде чем вернуться за рабочий стол. Но стоило ей приступить к работе, как тревожный гул снова мешал сосредоточиться. Этот гул не был похож на гром или шум грузовика. Он был ритмичным, тяжелым. Тогда она выключила ноутбук и легла спать.
Следующим днем Катя решила прогуляться в сторону станции. Путь занял больше времени, чем девушка рассчитывала. Старая тропа давно исчезла под ковром из высокой травы и цепкого иван-чая. Сухие стебли хлестали по джинсам, а пыльца забивалась в нос, заставляя чихать. Наконец лес расступился, обнажив серый пустырь.
Станция выглядела мертвой. Время уничтожало то, что когда-то создали люди. Катя осторожно ступила на бетонную платформу, и та отозвалась сухим хрустом под ее кроссовками. Она пошла глубокими трещинами, из которых, проросла трава, а через сквозные дыры, в которых были видны гнутые прутья ржавой арматуры, тянулись ветви кустарника, напоминающие пальцы мертвеца. Природа возвращала себе то, что у нее некогда забрали.
