Империя людей умирает. Это не та быстрая и милосердная смерть от удара меча, которую воспевают в пафосных героических балладах бродячие музыканты. Это медленное, зловонное и мучительное гниение заживо, когда плоть цивилизации отваливается кусками, обнажая почерневшие кости старых законов и традиций.
Золотой град, сердце Империи, всё еще возвышается над центральными равнинами Аурелии, но его блеск потускнел. Его высокие стены, воздвигнутые величайшими зодчими прошлого, покрыты сетью трещин, которые замазывают дешёвым раствором, а в богатых кварталах запах дорогих благовоний не может скрыть тяжелый дух безнадёжности. Император, чьё имя когда-то произносили с искренним благоговением, остается суровым и стойким, словно старая статуя, которую забыли снести. Он — символ былой власти, человек железной, но надломленной воли. Его указы становятся всё более жестокими, налоги — непомерными, а инквизиция действует с его молчаливого, усталого согласия, выжигая целые поселения ради призрачного шанса остановить заразу. Но даже этой стальной хватки, этих безжалостных мер и неисчислимых жертв оказывается недостаточно. Масштабы катастрофы давно превысили возможности смертных правителей. Ресурсы на исходе: зернохранилища пустеют, а леса, некогда дававшие лучшую древесину для флота, теперь превратились в логово всевозможных тварей.
На юге, где когда-то колосились золотые хлеба, засушливые степи Планарии теперь дрожат под ритмичный, сводящий с ума бой барабанов, обтянутых кожей павших воинов. Там «Зеленый прилив» — методично вгрызается в оборонительные валы. Это война на истощение, где неисчислимые, первобытные орды орков и гоблинов не знают усталости и морали. И лишь дворфы в своих колоссальных подземных городах-крепостях, вырубленных в недрах Железных гор, ведут свою вечную, скрытую от глаз людей войну. Они служат щитом для Хартленда, преграждая путь зеленокожим вглубь Империи. Эти суровые мастера камня и стали — единственное, что удерживает южный фронт от полного и окончательного обрушения. Но их доверие к Империи тает с каждым днем: дворфы видят слабость людей и всё чаще задумываются о том, чтобы навсегда, предоставить поверхность её собственной участи.
На севере, за неприступным Железным хребтом, Бореалия и Нивария захлебываются в багровом безумии. Там племена каннибалов, окончательно отринувшие всё человеческое, творят ритуалы, от которых стынет кровь в жилах даже у самых закаленных ветеранов. «Шёпот», доносящийся из ледяных, безжизненных пустошей, — это не просто ветер, а нечто ужасное чуждое человеческой природе, разъедающее разум. Он шепчет о силе, купленной ценой чужого страдания, он обещает спасение в безумии. Психика северян за столетия жизни в этом аду превратилась в камень, но даже этот камень дает глубокие трещины под напором первобытного ужаса. Те, кто не выдерживает давления Шёпота, уходят в леса, чтобы вернуться оттуда монстрами, лишенными памяти, но наделенными чудовищной силой. Север — это край, где грань между человеком и зверем тонка, как слой инея на костяном ноже.
