Глава первая
В которой Генка, Матвей и Анка узнают новости о космической регате, предлагают свою помощь знаменитому капитану Вихрь, и тот собирает новую команду для участия в соревнованиях
– Гена, иди завтракать!
– Ща, мам! Только допаяю микросхему трансмутатора.
– Ты ее вторую неделю паяешь! То трансмутатору, то трансфакатору, то еще какому-то татору! А ну быстро за стол, а то я сегодня приборку у тебя в мастерской устрою!
Это была самая страшная угроза. Как в одном из популярных в сети роликах:
« – Я вот только тебя умоляю, не надо убирать в моей комнате, после тебя хрен что найдешь!
– Но у тебя же кругом пыль!
– Не трогай пыль, на ней записаны важные контакты и данные.
– У тебя там паук в углу!
– Не трогай Гошу!»
Поэтому Генка, с сожалением, отложил в сторону молекулярный паяльник, сморгнул с глаз увеличительные линзы, по привычке прошелся пальцами рук по непослушным, торчащим во все стороны волосам, в попытке прилезать их, и, как обычно, не добившись результата, вскочил, и помчался на кухню. Его мастерская стояла недалеко от дома, в виде небольшого ангара, или скорее большого сарая, который он когда-то с боем отвоевал у родителей, пообещав отцу помочь соорудить новый, «в сто раз лучше и красивее, но сейчас-то мне нужно где-то устроить свою лабораторию, папа!»
Все уже сидели за столом: папа с газетой, хотя визор был тоже включен, и висел в воздухе над столом, мама, с полотенцем в руках, что-то еще подавала на стол, две веселые восьмилетки сестренки-близняшки, Даша и Маша, и вечно ноющий десятилетний Пашка. Генка был самым старшим, и учился на втором курсе в колледже прикладных технологий. Оттуда он и тягал в свой сарай всякие железяки, что, как ни странно, вполне одобряли преподаватели колледжа.
– Привет, па! Привет, ма! И вам мелочь, с добрым утром!
– Мам, скажи ему, что я не мелочь! – как обычно заныл Пашка.
– Мелочь, мелочь! – начали тыкать в брата пальцами близняшки, и показывать языки, как будто к ним это фраза не относилась.
– А ну-ка! – мама взмахнула полотенцем, и близняшки схватившись за оставленные ложки, продолжили наворачивать еще дымящуюся, манную кашу.
Пашка скучно ковырялся в своей тарелки.
– Противная манка, – проворчал он.
– Ну хочешь я тебе, как Генке, геркулесовой положу, – предложила мама, как раз накладывая, и подавая тому тарелку.
– Фу, еще хуже, – скривил рожу Пашка.
– Ну тогда ешь что дали, и не распускай тут нюни! – если мама повышала голос, то с ней лучше было не спорить. И Пашка, покорно, но показывая всем видом, что его права ущемлены, продолжил есть кашу.
