Я никогда так много раньше не плакала, как в этот день. Даже когда умер товарищ Сталин, я плакала меньше, но вот в обычный зимний день просто не могу удержаться. Впрочем, я не одна в огромном кинозале, кто плачет сейчас, глядя на экран. Огромной силы кино рождает мечту — вот так же оказаться в далёком году, как простые школьники на экране. Кому-то помочь, кого-то спасти, ведь многих отняла у нас блокада…
Тот факт, что двое ребят из шестого совсем не так просты, в школе нашей ни для кого не секрет — афиши по всему городу висят. Класс у них очень дружный, образцовый, можно сказать, и всей школе его в пример ставят. Авторитет у командира и комиссара, которых ребята называют именно так, абсолютный просто. Глядя на них, подтягиваются другие классы. И мы, конечно, тоже, хотя год выдался непростым. Но пришедшие первого сентября военные и выступление этих двоих на линейке напомнили всем нам, что рядиться нечего — мы все ленинградцы.
Мама родила меня в ноябре сорок третьего года, в родильном зале Педиатрического Института, который в бомбоубежище располагался, потому что обстреливали город страшно. И хоть рождена я в блокаду, но не знаю её совсем, только на фото да по рассказам. Даже Победу не помню, иногда лишь картинки яркие в памяти всплывают. А папа погиб…
В том январе сорок четвёртого года погиб мой папка, освобождая нас от проклятой блокады. Мама рассказывала, что он так радовался тому, что я родилась, так гордился дочкой, а я его только на фотокарточке и видела. В январе сорок третьего после прорыва блокады у него отпуск был десять дней с мамой. Он очень маму любил, поэтому я и родилась. И мама его так сильно, что забыть не может спустя годы. Так и живём мы вдвоём, ведь бабушки и дедушки блокаду не пережили. А мама служила медсестрой, а потом и врачом скорой помощи, ну и сейчас тоже. Я бываю у неё на подстанции и учусь, конечно.
Восемнадцатого января отменили уроки во всём Ленинграде. Я и не поняла сначала, а вот сегодня мы пришли в «Гигант», самый большой кинотеатр, что на Калинина расположен, и сейчас перед нами на экране раскручивается сюжет о том, как двое наших товарищей во сне попали в сорок первый, сразу же принявшись защищать город. Мне это очень волнительно видеть, я даже мну мою медицинскую сумку, взятую с собой просто автоматически — я всегда с ней, потому что нужно быть готовой оказать помощь.
А на экране горько плачет девочка одних со мной лет — её младший брат не проснулся. Вся батарея вокруг неё, поддерживает, помогает… Но я так понимаю её, ведь и у меня погиб папа. Сколько их таких погибло, сколько навсегда на кладбище осталось… А у меня глубоко внутри… Есть у меня в душе мечта — может быть, окажись я там, папа выжил бы? Я бы его собой закрыла! Я бы…
