Они шли по темным сырым переулкам, то и дело ловя на себя косые взгляды местных бродяг с опухшими красными глазами. Местные подозревали друг друга во всем, относились недоверчиво к каждому шагу, а тем более слову своих земляков. Но эти подозрения никогда не сравнятся с теми чувствами, которые они испытывали к этим двоим. Молодые люди шли быстро, не замечая грязных луж на брусчатке. Стук маленьких каблучков на туфельках женщины отскакивал от зажавших людей стен узкой улицы. Молодой человек постоянно оглядывался, высматривая возможных преследователей.
Они дошли до нужного дома, под дверью которой храпел облезлый бродяга. Молодой человек, не задумываясь, пнул его. Тот, что-то пробурчав, обиженно ушел с пути, бросив на прощание многозначительный взгляд.
Девушка постучала в стеклянную пыльную дверь, ее распахнул длинный старик. Увидев на пороге молодых людей, он вздохнул и произнес твердо и с расстановкой:
– Я уже все сказал.
– Но мы другие! – Почти со слезами выкрикнула девушка.
– Он не слушает меня, ему на вас наплевать.
– Вы видимо недостаточно точно описали ему ситуацию, – с притворным спокойствием сказал молодой человек.
– Пять раз? Не думаю. Извините, но больше я вам ничем не смогу помочь, я и так уделил вам слишком много времени.
– Что вы делаете! Так же нельзя! Вы нас погубите! – Девушка рыдала.
– Постойте, а что, если мы сами с ним поговорим?
– И как вы себе это представляете?
– Отправьте нас туда.
Старик помолчал, а потом пригласил молодых людей войти. Перед тем как закрыть дверь он выглянул на улицу, проверяя, не следит ли кто-нибудь за ними.
На улице воцарилась вязкая тишина.
Я родился в мире, где маленькие чихуахуа гоняют огромных, жирных голубей, где дома достигли размеров доисторических ящеров и где близкие электрические лампочки заменили далекие звезды. К моему рождению, люди уже вовсю шутили про налоги за кислород в высотках и про уменьшение людей в размере, чтобы снизить плотность населения. Преступности здесь почти не стало, потому что эти самые преступники здесь надолго не задерживались. Обычно, после совершенного ими, их уже никто не видел. В этом мире нельзя было смеяться над бредовыми идеями покорения времени, космоса, параллельных миров, потому что только на них и держалась здешняя жизнь.
В этом мире нельзя было шутить про будущее.
В этом мире.
Первое слово, которое я сказал, было «создатель». Сложновато, конечно, для первого слова. Обычно дети говорят «мама» или, на худой конец, «папа», но у меня это был «создатель». Думаете моя мать расстроилась. Нет, она визжала от восторга, тогда я еще даже не знал, что означало это первое слово. Но ее радости предстояло жить не так долго, как бы хотелось. Я оказался сломанным, бракованным, правда, только для матери. Так я был абсолютно нормальным, во мне не было и капельки заурядности, по мнению отца.
