Ведьм жгут на рассвете…
Я знала это лучше других. Потому и стояла сейчас в толпе, глядя на каменный эшафот, где к столбу была привязана женщина.
Вокруг нее горел хворост. Пламя лизало босые ноги, кожа пузырилась и чернела. Но она не кричала. Только ее голова склонилась на грудь, и длинные волосы закрыли лицо. Они были огненно-рыжими, как само пламя. Такими же, как у меня…
Кто-то толкнул меня сзади.
– Эй, подвинься! – прозвучал грубый голос.
Я быстро отступила на шаг. Серый плащ послушницы Эльхи Пресветлой скрывал мою фигуру, плотный чепец с острыми концами прятал волосы, а надвинутый на нос капюшон не давал рассмотреть цвет глаз. Но все равно оставалась опасность, что меня кто-то узнает.
Внезапно женщина на костре шевельнулась.
– Смотрите! Смотрите! – донеслось из толпы. – Ведьма еще жива!
Она вскинула голову, и я сильнее сжала в кармане нож из драконьего когтя. Выбитые на нем узоры впились в ладонь.
Наши взгляды встретились сквозь пелену дыма, и я увидела, как ее глаза наполняются светом.
«Мама…» – пронеслось в голове.
Губы женщины сложились в улыбку.
«Беги, Серафина, беги сейчас же, – раздался в моих ушах рваный шепот. – Они уже близко!»
«Нет, мама. Я не уйду! Я буду с тобой!» – мысленно закричала я, чувствуя, как глаза щиплет от слез.
«Глупая. Мне ты уже ничем не поможешь. Беги!»
Я понимала: мама права, но уйти сейчас означало потерять ее навсегда. Я не могла так поступить. Я должна была дождаться последнего вздоха и поймать ее душу особым кинжалом – только так у меня оставался шанс, что однажды она вернется.
Ветер внезапно переменился, раздувая пламя в синие языки. Дым повалил мне в лицо, заклубился, принимая очертания оскаленной драконьей пасти – точь-в-точь как на гербе Ламаррии.
Толпа ахнула, подаваясь назад.
– Драконы! Железные драконы императора Эллариона!
Я одна осталась на месте. Вид ненавистного символа сковал меня лучше всяких оков. В висках застучало. Под грудью появилось знакомое жжение – первый признак, что дарги очень близко…
«Беги…» – прошелестел голос матери.
Я увидела, как ее глаза потускнели, и голова снова упала на грудь. Значит, уже недолго…
Толпа зашевелилась. Я сделала шаг назад, желая укрыться за чужими спинами. Но там было пусто.
По спине пробежал холодок. Я осознала, что вокруг стало тихо. Над площадью повисло гробовое молчание, и тяжелая, удушающая аура завоевателей стиснула мое горло.
Все. Они здесь.
Медленно, превозмогая ужас и ненависть, я обернулась.
Люди позади меня расступились, образуя широкий проход от края площади к самому эшафоту. И тогда я увидела их.
