— У-а-а-а…. — пауза, и снова: — У-а-а-а….
Ирнис с трудом открыл глаза.
Где-то истошно орал младенец. Дракон поморщился: хотелось взять что-нибудь потяжелее и прихлопнуть источник беспокойства. Пришлось сделать усилие и напомнить себе: никого убивать нельзя. Во всяком случае, без веских на то оснований.
— У-а-а-а…
Крик нарастал...
Младенец? В башне принца? Откуда?
Ирнис повернулся на другой бок, зевнул и уткнулся носом в подушку.
Драконы не должны просыпаться от детского плача.
От героических фанфар — да.
От звона клинков — трижды да.
На крайний случай, от аромата жареных ребрышек!
Но мозг принца Ирниса буквально взрывался от протяжного и жалобного вопля.
— Да что б тебя икнуло! — проворчал он и поднял голову.
За окном бушевал весенний ураган, стекла дрожали от порывов ветра и ледяного дождя, скрипела натужно старая крыша башни, но голос младенца исчез.
Уф, показалось!
Ирнис облегченно вздохнул: горные духи разыгрались. Надо завтра собрать Совет жрецов, пусть займутся нарушителями спокойствия.
Он начал проваливаться в дрему, и снова:
— У-а-а-а…
Истошный, надрывный вой проник даже сквозь толстые каменные стены. Казалось, маленький тиран не собирался сдаваться.
Да что б ему пусто было!
Принц потряс головой. Магия рассеивалась медленно. Словно ленивая улитка, она неохотно покидала его сознание. После ночной посиделки с друзьями Ирнис чувствовал себя не огнедышащим кошмаром, а выжатым лимоном, не способным испепелить даже таракана.
А очень хотелось…
Ирнис наконец оторвался от подушки, прогоняя остатки дремоты, и застонал: боль обручем охватила голову. Проклятье! Ну вот только этого не хватало!
Как вернулся в замок, даже не помнил. Он мечтал о тишине и покое, ведь последние недели были сущим адом. Примирение с гномами провалилось, капризная делегация эльфов оказалась недовольна королевским приемом.
А крестьяне!
Эти вообще требовали снижения налогов и грозили протестами.
И тоска!
Эта проклятая тоска по любимой Аэре, словно рыбья кость в горле, преследовала Ирниса и днем, и ночью.
— У-а-а-а…
А где-то совсем рядом разворачивалась трагедия вселенского масштаба. Неужели вишенкой на торте должен стать этот орущий комок?
Да ни за что!
Резким движением Ирнис скинул тяжёлое одеяло из меха горной мантикоры и встал. Ноги коснулись каменного пола. Лёгкое покалывание пробежало по всему телу. Магия просыпалась вместе с ним, медленно заполняя каждую клеточку силой. Ирнис потянулся, расправляя огромные перепончатые крылья. Они тихонько зашуршали, напоминая о днях, когда он парил в небесах, влюбленный, свободный и неудержимый.
