Он не помнил, когда начал существовать. Время для него было не линейной дорогой, а бескрайним, статичным полем, где всё уже случилось и ничего не имело значения. Он был Голодом. Не тем, что гложет желудок, а тем, что выедает душу. Он – воплощение экзистенциальной пустоты, тоски, что прячется за быстрыми лентами новостей и ненасытной жаждой потребления. Его прикосновение гасило свет, сажало батареи, обращало живую энергию в апатичный прах. Он был вечным штормом в человеческом обличье, приговорённым к одиночеству, потому что его единственным даром было отнимать.
Её звали Дея. За строгим именем Дерия Иканомова скрывался ум, способный видеть порядок в самом сердце хаоса. Системный администратор, архитектор цифровых миров и вымышленных вселенных, она строила баррикады из логики против абсурда окружающей действительности. Её жизнь была битвой за контроль, где каждая невымытая чашка была маленьким поражением, а каждый сбой в работе – личным вызовом. Она носила свою силу как доспехи, за которыми пряталась ранимая, страстная душа, унаследованная от далёких греческих предков.
Они должны были никогда не встретиться. Он – древняя эманация, симптом больной цивилизации. Она – человек, пытающийся её починить.
Но однажды их миры столкнулись.
Он ощутил её присутствие за километры – не звук и не запах, а всплеск невыносимой, упорядоченной воли, яркое пятно в его вечно сером мире. А она, возвращаясь с работы поздним вечером, почувствовала его – необъяснимую, леденящую тяжесть, повисшую в воздухе её собственного дома.
Эта история – не о любви монстра и красавицы. Это история о пустоте, которая научилась чувствовать, и о контроле, который научился сдаваться. О том, как Голод, веками питавшийся апатией, впервые ощутил настоящий, всепоглощающий голод – по теплу, по смеху, по одному-единственному солнцу в бесконечной ночи его существования.
Но у каждой эпохи есть своя цена. И за свет, способный прогнать тьму вечности, приходится платить самую высокую цену.
Глава 1. Архитектор и Энтропия
Стеклянные стены коворкинга «Архетип» открывали вид на ночной город – лес небоскребов, мерцающих холодными огнями. Воздух был насыщен запахом дорогого кофе и едва уловимым озоном от работающей техники. Дея осталась допоздна, погруженная в архитектуру нового проекта. На мониторе расцветали идеальные схемы, выверенные логические цепочки. В наушниках бился ровный пульс Hush Hush, возводя стены против внешнего хаоса. В этот момент она была воплощением контроля и созидания.
Именно поэтому она первой заметила, как мир начал умирать.
