ЧУЖОЙ СРЕДИ ЗВЕРЕЙ. ГЛАВА ПЕРВАЯ
Последнее, что помнил Егор – это гулкий удар по броне БТРа, будто гигантская кувалда врезалась в стальную бочку. Не взрыв снаружи, а именно удар. Контузия. Глухая, свинцовая. Свет погас, звуки уплыли в вату. Сознание выключилось не сразу, а проваливалось, как в густую, вонючую нефть. Ещё вспышка – крик радиста Сашки, которого выбросило через люк. Ещё – запах гари, горелой плоти и пыли. А потом – тишина. Не мёртвая тишина, а та, что внутри собственной головы после взрыва, когда уши заложено и звенит так, что аж челюсти сводит.
Очнулся он от того, что по лицу ползло что-то холодное и мокрое. Дождь? Он открыл глаза. Не дождь. Роса. Он лежал в густой траве, такой сочной и высокой, что не было ничего видно в округе. Небо над ним было не афганское – не выжженное, безжалостно-желтушное, а какое-то… акварельное. С легкими перламутровыми облаками. И воздух. Он первым делом вдохнул, инстинктивно, готовясь к запаху гари и крови. Но в грудь ударила ледяная, кристальная свежесть, с примесью хвои, влажной земли и цветов. Так не пахнет в пустыне. Никогда.
«Контузия. Галлюцинация. Шок», – пронеслась вымуштрованная, армейская мысль. Он попытался пошевелиться. Тело отозвалось тупой, разлитой болью, но не острой. Ребра целы, ноги-руки на месте. Каска съехала набок. Он снял её, ощупал голову – в затылке шишка размером с кулак, но крови вроде нет. Одежда – разорванный и пропотевший камуфляж, бронежилет где-то потерял. Но на нём всё ещё висел его верный АКС-74У, укороченный, удобный для десанта. Инстинктивно проверил магазин – почти полный. Рожки с патронами на поясе – на месте. Граната Ф-1 – в "кармашке". Нож – в ножнах.
Он заставил себя подняться на колени, затаился, прислушиваясь. Ни рёва двигателей, ни стрельбы, ни воя «грачей». Тишина была оглушительной, живой. Шелестела листва, щебетали какие-то невидимые птицы с диковинными трелями. И ни запаха войны. Совсем.
«Где колонна? Где наши? Где, чёрт возьми, дорога?»
Он был не в ущелье. Он был на полянке, в лесу. Но не в афганском чахлом редколесье. Это был лес-гигант. Сосны уходили в небо на сотню метров, стволы – в три обхвата. Папоротники были ростом с человека. И свет сюда пробивался странный, зелёный и призрачный.
Дисциплина ума, вбитая за годы службы, взяла верх над паникой. Задание: выжить. Определить местоположение. Выйти к своим. Он выбрал направление, откуда, как ему показалось, веяло более открытым пространством, и пополз, а потом, распрямившись, пошёл, крадучись, цепляясь за стволы. Голова раскалывалась, но адреналин гнал вперёд.
