СОЦГОРОД-16
Все персонажи, кроме исторических личностей, – плод фантазии автора. Большая часть поступков, мыслей, высказываний, действий исторических личностей – вымысел, который не имеет ничего общего с реальностью. Все совпадения – не более как случайность.
Многие кризисы в нашей жизни имеют долгую бессознательную историю. Мы проходим ее шаг за шагом, не сознавая опасности, которая накапливается. Но то, что мы сознательно стараемся не замечать, часто улавливается нашим бессознательным, которое передает информацию в виде снов.
Карл Густав Юнг
10 марта 1964 года, Тарасовка, Московская область
Осинский приехал в Тарасовку рано утром. Еще вчера вечером, почти ночью, Константин Константинович сам позвонил ему во Фрязино и попросил, не приказал, а именно попросил приехать. Сказал, мол, очень деликатное дело. Осинский хотел поехать сразу, но Константин Константинович остановил его:
-
Сейчас ехать нет смысла. Утром рано, часам к шести, приезжай.
На мотоцикле до Тарасовки по скользкой мартовской дороге ехать минут сорок. Лишь бы погода позволила.
Без десяти шесть Осинский приехал на дачу Рокоссовского. Гудеть не стал, помигал фарами, и сторож Андреич открыл ворота.
-
О, Ванька! Привет. Закатывай свой драндулет. Ты подполковник, за тридцатник тебе уже, а гоняешь, как пацан, на мотоциклетке этой. Не солидно.
-
Так и быть, разбогатею – куплю «Волгу». Чисто, чтобы тебя не раздражать.
-
Иди. Там товарищ маршал тебя ждет уже. Опаздываешь, поди.
-
Андреич, обижаешь. Jestem na czas.
-
Опять на своем тарабарском разговариваешь.
-
Андреич, ты коньяк любишь? Ром? Виски?
-
Нет. Я патриот.
-
Значит, водка. С меня пол-литра «Столичной».
-
Чего это?
-
За моральный ущерб от общения со мной.
-
Дурак ты, Ванька! Какой же от тебя ущерб? Ты парень хороший, хоть и поляк. Ну а с другой стороны, товарищ маршал тоже ваших польских кровей. И тоже хороший мужик. Чего-то я заговорился. Беги давай. А то и впрямь опоздаешь.
Осинский подбежал к дому, поднялся на крыльцо, снял в прихожей бушлат и шапку, тихо прошел прямо в кабинет к маршалу.
-
Доброе утро, Константин Константинович! Разрешите?
-
Входи, Янек. Двери закрывай. Дело у меня для тебя очень серьезное и очень деликатное. Командировка у тебя будет официальная по линии главной инспекции. Но помимо официального задания будет еще одна очень важная просьба.
9 марта 1964 года, в/ч 90.....11
Надо же, вот уже и женский день прошел, а такая метель метет, будто и не весна вовсе. Здесь, на Урале, в степях, климат, вроде, помягче сибирского, но зима тоже подолгу не желает уходить. Вот и нынче еще с вечера налетел порывистый ветер такой силы, что с ног сбивает, ясное небо затянуло тучами, а из них то ли снег, то ли дождь зарядил. Тревожная ночь, недобрая. И опять этот жуткий сон. Громко тикают в полной тишине большие настенные часы, показывая ровно два часа тридцать четыре минуты. Мертвая Ольга с резаной раной в животе лежит посреди зала в бурой луже крови, а он сам сидит тут же на стуле, нож на полу, ладони, и запястья, и командирские часы на левом запястье - все в той же бурой липкой крови. Алексей Иванович почувствовал как задыхается и проснулся. Было тихо. Только ветер за окнами завывал и громко, но гораздо тише, чем во сне, тикали часы. Ольга спала рядом, и в тишине он слышал ее ровное дыхание. Массивные командирские часы на темно-коричневом ремешке лежали рядом с кроватью на тумбочке и тоже тикали в унисон с настенными. И во всем доме было так спокойно, что жуткая оторопь от сна почти исчезла, только засела махоньким зернышком где-то в глубине подсознания.
