Глашатай из Ледяной обители появился без предупреждения. И без приглашения. В центре гостиной, прямехонько на моем любимом шерстяном ковре вдруг закрутилась ледяная воронка. В разные стороны разлетелись тающие снежинки. Пара капель упала на страницы раскрытой книги о мореплавателях, которую мне доставили с утра от неизвестного отправителя, посмевшего подписаться простыми инициалами.
Поток холодного сквозняка затушил пламя в камине. Вишневые поленья, заговоренные не прогорать пару суток, неприятно зашипели от попавшей влаги и жалобно испустили жиденький дымок, словно отдали зимним демонам душу.
Опав мокрым снегом, ветроворот предъявил тщедушного, невысокого типа в серебристом плаще и остроконечном колпаке, отчасти напоминающем шапочку из фольги. Посланник трясся. Полагаю, от страха, а не от холода.
— Приветствую, госпожа темная колдунья, — проблеял глашатай.
Я выразительно посмотрела на стремительно тающий снег у него под ногами и изогнула бровь. Он испуганно сглотнул и, наверное, захотел провалиться под пол.
Ненавижу, когда портят мой любимый ковер, и искренне считаю, что если в нашем замке что-то сохранилось после моего детства с бурными магическими экспериментами и отрочества с еженедельными домашними шабашами, то никто, ни одна живая душа, даже посланник из Ледяной обители, не имеет права портить эту вещь. Ведь, в отличие от обычных людей, у ведьмы нет возможности попросить новый старый ковер у снежной феи. Иначе я вернула бы семье половину уничтоженных в нежном возрасте артефактов.
— Что посланник Ледяной обители делает в самом сердце зла?
Помню-помню, как после обязательной академической практики их верховный назвал меня и мой ненаглядный родовой замок! У меня принцип ничего не забывать, в плохом настроении вспоминать, а в дурном — изящно мстить.
— Госпожа ведьма… У меня это…
— Испорченный ковер под ногами?
— Очень сожалею!
— Но, очевидно, не очень искренне.
Намек он понял и на цыпочках сошел с ковра на паркет. Люблю людей, умеющих быстро соображать в чрезвычайных ситуациях.
Дрожащей рукой глашатай вытащил из-за пазухи свиток и встряхнул. Тот развернулся длинным языком, преодолев расстояние до моих туфель на высоких каблуках. На плотной пористой бумаге светились крупные, размером с ладонь, золотые буквы. Видимо, чтобы я наверняка разобрала текст — у тамошнего писаря отвратительный почерк, но выглядело так, будто орали заглавными литерами. И мне это уже активно не нравилось.
— Очень прошу: не проклинайте гонца с дурной вестью! Я человек подневольный, служу за жалование и просто зачитываю приказы Ледяного колдуна. За это платят сущие медяки! — протараторил глашатай.
