Город Б. Городской парк в микрорайоне Горьковский.
Наступал вечер, городской парк постепенно пустел. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежные прощальные оттенки розового и золотого. Листья на деревьях тихо шептались друг с другом, а воздух был наполнен свежестью, которая обещала дождь. На одной из лавочек, обрамлённых кованными распускающимися розами, сидели двое.
Он, взрослый мужчина в дорогом, безупречном костюме, который выглядел как воплощение уверенности и спокойствия. Его черные, туфли были начищены до зеркального блеска. Лёгкий аромат свежезаваренного кофе, который он держал в руке, наполнял пространство вокруг, создавая атмосферу умиротворения. Напиток был идеальной температуры, горьковатым, как правда, которую никто не хочет слышать. Его пальцы постукивали в такт несуществующей музыке по картону стакана. Будто метроном, отмеряющий время до частного апокалипсиса. Мужчина смотрел на природу, словно искал в ней вдохновение, а его взгляд иногда останавливался на детской площадке, где ещё возились мамы с малышами.
На самом деле он пришёл не за вдохновением, а «на рыбалку». Его удочкой было ледяное притягательное спокойствие, излучаемое его безупречной фигурой. Приманка для заблудших душ.
Она, совсем юная девушка, студентка первого курса университета. Казалось она яркая вспышка в этом спокойном пейзаже. Рваные джинсы и красная клетчатая рубашка на белой футболке создавали образ свободного духа, а чёрная куртка с капюшоном, из-под которого торчали ярко-розовые волосы, придавали ей дерзкий вид. Музыка из её наушников звучала громко, ритмы смешивались с вечерним шёпотом парка, создавая уникальную мелодию жизни, что билась в так её собственному беспокойному ритму.
Девушка пыталась заглушить мир. Музыка в наушниках била в виски тяжёлыми басами, но не могла перекрыть назойливый голос в голове: «Он тебя бросил. Сказал, что ты слишком… слишком. Слишком громкая, слишком странная, слишком навязчивая. А та… она нормальная». Парк, обычное место отдыха, сегодня казался гигантским, безразличным тоннелем. Она сжалась на лавке, чувствуя, как холод просачивается сквозь тонкую ткань куртки, прямо к коже. Розовые пряди волос, обычно бунтарский знак, теперь казались просто дешёвым маскарадом, попыткой спрятать серость внутри. Её взгляд скользнул по дорогому костюму мужчины на другом конце скамьи. «Вот так выглядят люди, у которых всё в порядке. У которых всё сложилось. Спокойные… Целые…»
— Вам нравится? — неожиданно спросила она, глядя на его туфли, которые почти неслышно отстукивали ритм. Вопрос вырвался сам, отчаянная попытка пробить стену своего одиночества, удостовериться, что она ещё может производить звук в этом мире.
