СМЕРТЬ - ЭТО ПРОСТО АНТРАКТ
ПРОЛОГ
В тот вечер клуб «У разбитого монокля» был набит под завязку. Публика собралась самая что ни на есть пёстрая: разорившиеся аристократы, которые хохотали чересчур громко, дабы никто не приметил дыр на их манжетах; коммерсанты с лицами цвета переспелого бурака, уже успевшие осушить по три пинты эля и теперь готовые разразиться смехом даже по поводу объявления о распродаже гробов; и, разумеется, те, кто явился единственно потому, что на улице лил такой дождь, что даже уличные фонари выглядели пьяными.
На сцене стоял Эдмунд Траурбель.
Ему шёл двадцать третий год, и вид у него был такой, словно сама Смерть вознамерилась взять у него интервью на тему: «Почему вы до сих пор не мой?» Бледное лицо, тёмные круги под глазами — не от бессонницы, а от привычки экономить на свечах, — и костюм, чёрный не из эстетических соображений, а потому что на чёрном не видно пятен от дешёвого кофе.
— Знаете ли, — молвил он, поправляя микрофон, который тут же испустил звук, до боли схожий с предсмертным хрипом электроники, — я подрабатываю в похоронном бюро. «Прах и Хохот» именуется. ФДевиз: «Последний путь с улыбкой». Признаться, я полагал, что это есть самое забавное, что мне доводилось слышать в жизни.
Публика засмеялась. Пока ещё вежливо, но Эдди знал: вежливый смех — это всё равно что вежливый отказ. Он не согревает, однако и не убивает.
— На днях, — продолжал он, делая шаг вперёд, — заявляется ко мне клиент и говорит: «Мой дядя скончался от смеха. Не возьмётесь ли организовать похороны?» Я отвечаю: «Отчего же нет. Это будет наш самый дорогой тариф. Именуется он "Упал, очнулся — гипс"». Клиент шутки не понял. Молвил, что дядя не падал, а всего лишь смотрел комедию. Тогда я изрёк: «Вот видите. Даже смерть выбирает лучшие места».
Смех сделался громче. Некий джентльмен в первом ряду — толстый, с усами, смахивающими на двух мёртвых гусениц, — даже захлопал в ладоши. Эдди ощутил знакомый подъём в груди — то самое чувство, когда зал начинает дышать с тобой в унисон, когда ты держишь их смех на кончике языка, точно дирижёр — оркестр из безумцев.
— Но если серьёзно, — произнёс он, понижая голос до заговорщического шёпота, — смерть от смеха — это самый дорогой способ отправиться в мир иной. Ибо после того родственники твои полгода судятся с нотариусом: «Это был несчастный случай? Или он сам виноват, что попёрся на стендап?»
Зал взорвался. Хохотали даже те, кто не расслышал шутки — просто потому что сосед справа давился элем и тряс животом, а смех, как известно, заразнее холеры, особливо в дождливый вторник.
