Эта ночь ничем не отличалась от прочих. Кое-где в небе мерцали звёзды. Луна время от времени выглядывала из-за туч, но тут же исчезала — точно преступник, боящийся быть замеченным. Дул пронизывающий холодный ветер. Погода на севере всегда была ужасной. Особенно снег: жёсткий, как сталь, сухой, как столетние сухари.
Лунный свет прошёлся по пологому склону берега, поднялся по отвесным скалам, что виднелись на горизонте. С такого расстояния казалось, будто они упираются прямо в небеса.
Так всегда было в этом месте — забытом и империей, и богами. И всё же здесь стояла башня. Невысокая, покосившаяся, со слабо мерцающими защитными рунами. Она выдержала ветра, штормы и снег. От ворот этого укрепления тянулась едва заметная дорога к трём крепостям — настолько далёким, что их не было видно с верхней смотровой площадки.
Около вершины башни имелся небольшой балкон. На нём сидел человек — единственный сторож на многие километры вокруг.
— Надо отразить это в отчёте. Пусть наложат новые руны, — подумал военный, глядя на мерцающие символы.
Смотритель башни с печалью оглядел окрестности. Одет он был просто, по-военному: доспехи, копьё, щит. Единственным, что могло бы выделить этого человека от рядового солдата, было кольцо на пальце — перстень с аметистом, сверкавший даже в полумраке.
Личный подарок императрицы за пинок под зад из столицы. Смотритель покачал головой:
— И зачем я отменил проклятую помолвку? — Подумал сторож. Север не отвечал.
Человек снова посмотрел на море. Сменщик сдал ему пост пять минут назад.
— А может, и вечность, — раздражённо подумал он.
Чтобы отвлечься, сторож взял книгу и начал читать. Пришлось направить магию в глаза — пятидесятилетнему человеку сложно видеть в темноте. За чтением он провёл около часа.
И вдруг слух уловил странный звук. Тихий, неприятный — похожий на чавканье чудовища, разрывающего жертву. Чтение увлекло сторожа, и он не сразу понял, что что-то не так. Звук повторился. Теперь ближе. И ещё. И ещё.
Сторож поднял взгляд. Осмотрелся. Всё было привычно: лес, что с каждым годом подступал ближе, дорога, поля. Он решил, что послышалось, и вернулся к чтению. Но звук повторился с настойчивостью, которую невозможно было игнорировать.
Наконец сторож повернулся к морю. Сердце забилось быстрее, мышцы напряглись.
Пришлось долго вглядываться в воду. В такие ночи она казалась жидким металлом, отказывающимся застывать даже в мороз. Но море вело себя неправильно.
У берега всё было обычным: чёрно-серая масса лениво билась о камни. Однако дальше — вода стояла. Совершенно ровной стеной, колыхавшейся, словно пьяница, идущий по улице. И светилась. То тут, то там вспыхивали странные узоры.
