- Всё! Сколько можно! Нет больше сил моих! - кричала Инга. - Когда ты, наконец, повзрослеешь?! Сколько можно писать свои эти рассказики? Никому они не нужны и не интересны!
- Я скоро... - попытался вставить Андрей, но жена прервала его:
- Что ты скоро?! Когда скоро?!Ты когда последний раз деньги домой приносил?
- Ну, был же, гонорар...
- Какой гонорар? Где был? Когда?! Те пятнадцать тыщ полгода назад? А жрать мы тоже раз в полгода должны? У тебя дочке десять лет. А что ты ей подарил на день рожденья?
- ...
- Ты вообще забыл за него! Ты помешался на своих рассказах, сталкер сраный!
Инга внезапно с крика перешла на спокойный голос:
- Я устала. Я больше не могу так жить. - Инга развернулась и заперлась в спальне. Было слышно, что она упала на кровать и рыдала в подушку. Приоткрылась дверь детской и из неё на Андрея выглянула белокурая дочурка, испуганно мигнула двумя глазами и обратно скрылась в своей комнате. Андрей постоял еще немного посередине комнаты, потом накинул куртку и вышел в подъезд.
Когда-то давно он написал несколько рассказов о Чернобыльской Зоне Отчуждения, и они на удивление пошли в печать, и даже вызвали определенный интерес у читателей. И он решил писать. Но его рассказы печатались все хуже и хуже, выходили все реже и реже, со временем некоторые редакции даже стали отказываться их печатать. И он решил во чтобы то ни стало написать какой-нибудь мощный роман и вернуть и заработок, и Имя. Но с романом ничего не получалось, работу он постепенно забросил, и стал почти все время проводить над своей книгой, которая выходила медленно и мучительно.
Ноги привели его в знакомый бар. Он плюхнулся за барную стойку и заказал водки.
...
Домой он пришел под утро. Изрядно пьяный он с трудом открыл дверь квартиры, и ничего не замечая, упал на тахту и заснул.
Проснулся он далеко после обеда, от того, что рука и шея затекли до дикой боли. Кое-как поднялся и обвел глазами комнату. Да, это его квартира, но что-то здесь не так. Сквозь жуткое похмелье он мучительно пытался осознать, что же поменялось в квартире. Вдруг его как молнией прошибло - он ОДИН в квартире. Пошатываясь, он бросился на кухню, в спальню, по шкафам, в детскую... Один. Нет ни Инги, ни дочки ни их вещей. На кухне на грязном засыпанном крошками и заляпанном кетчупом столе лежала записка. "Я ухожу. Больше я так не могу. Инга."
Ошарашенный Андрей механически стал бродить из комнаты в комнату, пытаясь осознать в своем похмелье, что произошло. Внезапно его взгляд остановился на его письменном столе, где на подставке до сегодняшнего дня стояла черная лоснящаяся, размером с ладонь изогнутая капля, с причудливым вырезом внутри. Она очень напоминала китайский сувенир, половинку от знаменитого китайского символа "Инь-Янь". Этот сувенир ему привез полгода назад Игорь - давний приятель. Он часто ездит в командировки в разные концы света, и вот в одну из поездок он привез этот китайский сувенир Андрею в подарок. Андрей поставил его на своем столе и мог часами разглядывать его, как будто он притягивал его необъяснимой силой, давал, как ему казалось, вдохновение для работы над романом. Инга же все чаще сравнивала Андрея с этой изогнутой каплей с Голлумом и кольцом из известной истории Толкиена. Он все отмахивался. Теперь сувенира не стало.
