Город Ульм, раскинувшийся на просторах Тхамерского племени, совсем близко к Академии, в это время года всегда был пропитан праздником. В лучах заходящего солнца площадь Малека выглядела торжественно. Ее прибрали и украсили в синие цвета Академии, училища, которое год от года обучало настоящих воинов. Уже повесили знаки выпускников, и люди с любопытством изучали новые причудливые рисунки и читали имена будущих Героев. В этом году над организацией праздника постарались, ходили слухи, что он последний до победы в войне. «Да разве ж можно в этой войне победить? Недавно опять прорвались Темные через оборону.» — перешептывались женщины в бакалейной лавке, — «Видать скоро придется уходить и нам на запад». Оттого вся эта торжественность выглядела искусственно на фоне неспокойствия города. И хоть дети и бегали между ног взрослых, матери их грубо одергивали, не отпуская от себя. Люди ходили по улочкам, но как-то нерадостно.
Кедори не разделял общего напряжения. Он никогда не верил ни в победу, ни в окончание этой войны, а потому даже не удивился разговорам об обострении конфликта. Он медленно проходил мимо шумной толпы, разглядывал причудливые узоры на одеждах жителей других племен и удивлялся разнообразию форм и размеров крыльев собравшихся. Ему стоило признаться, что он ни разу еще не был в месте с таким количеством людей, одежд и голосов. Он приехал в эту Академию из маленькой деревушки Курандского племени, видел со своей телеги только бескрайние поля да такие же деревни, непропорционально распухающие от беглецов с Востока, чьи дома были уничтожены Темными. Эти деревни как будто болели, новые жители были непохожи на старых, у них был другой уклад, а потому такие поселения распадались на части, порванные под натиском людей, не понимающих и не принимающих друг друга. Деревни продолжали дышать, задыхаясь кровавым кашлем. А в старой телеге, запряженной уставшей лошадью, темноволосый неприметный мальчишка со странным именем Кедори, ехал в Академию. И хоть в стенах этого учебного заведения людей было много, они очень удачно прятались по уголкам огромного здания. И вот Кедори, наконец, оказался в городе, в котором он за все три года ни разу не гулял, и очень удивился разнообразию людей.
Пробило семь. Люди подтягивались к площади, чтобы занять места получше у Стены Героев и видеть лица новых защитников. Это был их час триумфа, все хотели увидеть тот момент, когда вручат долгожданные куртки с их новыми именами.
Тхалисца окликнула Кедори, застывшего на краю площади. Она помахала ему и указала на место рядом с собой. Там уже сидели ребята из его команды. Солнце зашло. Стену осветили фонари, чтоб люди смогли получше разглядеть лица тех, кто сейчас выйдет к ней. Еще некоторое время спустя, когда гомон стих, на сцену взошел мужчина в темной мантии. Он заговорил.
