Московский колдун, хранитель Сухаревой башни Яков Вилимович Брюс отложил перо в сторону и потер глаза. Летний день становился вечером. В кабинете заметно потемнело и работать стало сложно.
Он встал из-за стола, чтобы найти огниво и зажечь свечи. Но тут от теплого ветерка призывно скрипнули створки на окнах, и Брюс решил сначала выглянуть на улицу.
Вид из башни открывался отличный. Прямо под ним машины гудели в пробке на Садовом кольце. Они проезжали прямо через первый этаж башни, не видя и не чувствуя ее. Странноприимный дом широким объятием раскинулся на противоположной стороне дороги. Августовские закаты завораживали яркими красками.
Уже почти три сотни лет Брюс наблюдал эти закаты, и они ему все равно не надоедали. Однако…
Он посмотрел на массивные напольные часы. Его гость запаздывал.
Стоило только об этом подумать, как внизу башни послышался шум и скрип петель, а потом глухие шаги на каменной лестнице.
Дверь в кабинет резко распахнулась. Заворчали широкие деревяшки, из которых она была собрана.
— Даниил, однажды ты ее все-таки сломаешь, — сказал Брюс в сторону проема.
На его губах появилась мягкая улыбка, с какой старики обычно смотрят на внуков.
Его гость был высоким, худощавым, но крепким, с копной торчащих в разные стороны светлых, почти белых волос. Лицо его выглядело молодым, почти мальчишеским, если бы не угрюмость и не взгляд темных, почти черных глаз — тяжелый и цепкий.
Брюс машинально поправил рукава своего любимого шлафрока* с золотым шитьем. Моде, принятой при его жизни, он не изменял.
Даниил был одет по моде эпохи, в которой они сейчас находились: синие джинсы, безразмерная белая футболка, на которой в паре мест были видны пятна от кофе, белые кеды с серой от московской пыли подошвой.
— Здравствуй… колдун. — Голос Даниила одновременно казался и молодым, и взрослым из-за осиплости, а последнее слово взлетело после короткой паузы, как будто говоривший в последний момент вспомнил об этом обращении.
Брюс улыбнулся шире и жестом указал на свой стол.
— Рад тебе! Вот, работаю, как и обычно! Выпьешь чего-то? Чаю? Может быть, чего-то… покрепче? У моей дочери сегодня именины…
— Твоя дочь давно мертва, — перебил его Даниил, — и я не пью.
Брюс не изменился в лице, лишь немного, с доброй хитрецой, сузил глаза.
— Но на прошлое Рождество выпил.
— Потому что ты подлил алкоголь мне в чай. — Даниил рассерженно нахмурился и от этого стал выглядеть совсем как мальчишка. — Из-за этого я вернусь домой позже, чем мог бы, — добавил он раздраженно.
Брюс открыл рот, как если бы хотел что-то возразить, но промолчал.
