Перепутье
Довольно истертая от частой заточки сталь грубо сдирала влажный бархатисто-зеленый мох с древнего камня. Из-под снятого покрова являлась солнечному свету темно-бурая каменная поверхность с еле заметными и уже наполовину съеденными временем остатками букв. Время, изрядно потрудившись над письменной вязью, разрушило её до такой степени, что понять написанное на валуне было уже невозможно. Богатырь еще немного поскреб длинным копьем очищенную поверхность, поморщил лоб, спрыгнул с коня наземь и встал перед валуном на колени. Потерев рукавицей по влажному камню, витязь еще раз попытался прочитать начертанное, почесал затылок, тяжело вздохнул и уселся на траве, задумчиво подперев рукой правую щеку. Надпись на камне не читалась. Богатырь еще раз тяжело вздохнул и, устремив свой взор на уходящие от камня в сторону дремучего леса три дороги, грустно покачал головой. Про этот таинственный камень он уже не раз слышал от своих боевых товарищей, а один грамотей на ратном привале даже рассказывал, что здесь было когда-то написано, но витязь слушал этого грамотея не внимательно и запомнил только смысл рассказа без нужных подробностей. Смысл этот сводился к тому, что надписи говорили о целях, к которым вела каждая из дорог, а вот что это были за цели, в памяти богатырской крепко затерлось. Богатырь немного подумал, и уж совсем было, решился доверить право выбора дальнейшего пути своему коню, но тут над головой его засвистели крылья сильной птицы. Витязь вскинул глаза к небу и узрел там огромного черного ворона, который сделал три круга над камнем, прокаркал сердито:
- Карр, карр! По правой иди. Коня потеряешь, но сам живым будешь!
- Чего? - не сразу понял крика богатырь.
- По правой дороге иди! Коня потеряешь, сам в живых останешься, - повторила свое напутствие птица.
- Ишь ты, коня? - встрепенулся богатырь. - Да знаешь ли ты, глупая птица, как дорог мне конь?! Сколько раз выручал он меня в беде! Никому я коня своего не отдам!
- Зря! - опять донеслось с неба.
Знал бы ворон, сколько злата предлагали за коня богатырского и сколько синяков набил себе витязь объезжая необузданного когда-то жеребца, то никогда бы такого предложения не сделал. Да что там синяки. Грех великий принял богатырь на душу, когда не хватило ему монет для покупки приглянувшегося жеребенка. Не было монет под рукой и пришлось темной ночью идти с кистенем на большую дорогу. Две души человеческие в ту ночь к небесам устремились. Одна вообще ни за что. Пуста была мошна путника. У второго, правда, монеты нашлись в нужном количестве. Повезло. Нет, конем богатырь никогда жертвовать не будет.
