Одним тёплым летним вечером устроились юные Милава и Серый на сеновале соседа. Щекотал нос душистый аромат травы, кололи босые ноги жёсткие стебли. Валялись на земляном полу скинутые лапти.
Зарывались с головой в свежее сено Мила и Серый, едва слышали скрип отворяемой двери. Опосля выныривали и едва сдерживали рвущийся наружу смех, вытаскивали друг у друга застрявшие в волосах травинки. Крепко обнимал Милаву Серый да прижимался к мягким её губам, словно хотел впрок нацеловаться.
- Женишься, тогда и целуй сколько хочешь, - отпихнула Мила Серого, шутливо погрозила пальцем. - Не медли, а не то выдаст отец за старика замуж.
- Женюсь. По вечерам ты при лучине прясть станешь, а я — смотреть на тебя, - не остался в долгу Серый. Заалели щёки Милы.
Слышались с улицы негромкие голоса да смех. Мычали коровы в ожидании вечерней дойки, блеяли в загоне овцы. Залетал свежий ветер через неплотно закрытую дверь, ворошил и без того взлохмаченные волосы.
У соседа Кощея с начала страды бежал сон от глаз.Едва закончилась весенняя, как началась летняя. Не успеешь и глазом моргнуть, осеняя уборочная — тут как тут. За всем нужен глаз да глаз. Не ровен час придётся самолично быть на работах, следить за батраками да наказывать нерадивых за огрехи. Лето припасиха, зима прибериха. А нечестиваявозняв его-то сене донимала пуще прежнего.
Ко всему прочему, третьего дня ходил он котцуМилы. Хотел посватать дочь его.
- Девка она ладная крепкая, к работе приучена с лет малых, - обрадовался купец, что нашёлся достойный жених.
Рассмеялась в лицо незадачливому жениху Мила, вихрем умчалась из избы. Только дверь хлопнула. Разозлился отец. Осерчал Кошей,совсем сна лишился. А тут бесстыдники эти на его сеновале утехам плотским предаваться вздумали.
Подумал Кошей и пошёл домового кликать. Ванька — домовой строптивый. С норовом, языком дурным даглазом. На кривой козе не подъедешь.
Взял было кнут Кощей, но передумал, положил на лавку,полез в ларь за пряником печатным. Сдул пыль с него, разломил с усилием,покрошил крупно в плошку с молоком снятым. Надо задабривать.
- Выходи давай, бездельник, - рыкнул Кощей. - Дело есть.
Зашуршало, загремело за печкой. Завыло глухо в печной трубе. Вылез из-под подпечья заспанный домовой. Рубаха помята, на носу сажа, в волосах паутина.
Недобро зыркнул на Кощея:
- Чего надо?
- Ах, ты тунеядец эдакий! - крикнул на него Кощей. - Что ты за домовой? В углах паутина, в мисках плесень.
Задумчиво опустил Ванька глаза, макнул палец в плошку.
- Куда ты руками грязными лезешь? Хочешь чтобы молоко скисло? - взъярился Кощей.
