Пролог: Первый Дозор
Стук топоров, крики и весёлые свисты разрезали неестественную тишину равнины. Мужики, плечом к плечу, строили новую деревню. Не по приказу князя или жреца - по собственной, твёрдой как камень воле. Они собрали семьи, погрузили на телеги весь свой скарб - от зерна до бабушкиных прялок - и ушли. Ушли оттуда. Сюда, где им пока ничего не было известно. Даже дорогу сюда они забыли почти сразу, как ступили на эту траву, будто память стирало само это место. Но каждый, кто заносил топор над первым вкопанным столбом, знал: без меня всё рухнет. Это был подвиг не ярости, а тихого, упрямого домостроя на краю света.
Они были последними. Теми, кто дал клятву пред Чёрным Престолом – стоять меж миром живых и вечной ночью. Орден Стражей Тьмы, что принял на себя тяготу быть щитом. И щит этот они возводили теперь здесь, на самой грани, из брёвен и упрямства. Равнина была… обычной. Слишком обычной. Та же зелёная трава, тот же весело журчащий ручеёк, то же высокое голубое небо с пушистыми облаками. Словно кусок родной земли аккуратно вырезали и перенесли сюда. Но подвох чувствовался кожей. Воздух был статичным, лишённым запахов дальних полей и дымков других деревень. Он не двигался, а висел, тёплый и неподвижный. И была ночь. Она не наступала – она была. Там, за чёткой, как ножом отрезанной, линией горизонта. Здесь - вечный, ровный, безтеневой день. Там - беспросветная, бархатная чернота, в которой не мерцало ни единой звезды. Солнце осталось там, в старом мире. Свет здесь исходил от Неё – от Стены.
Она вставала исполинским, молочным утёсом, у подножия которого ютилась деревня. У неё не было ни начала, ни конца, ни вершины. Взгляд скользил вверх – и терялся в сияющей дымке; бёгал вбок – и упирался в ту же гладь, уходящую за кривизну земли. Она была границей, полом и потолком их нового мира. Всё, что было здесь, - было. Всё, что там, исчезло навсегда.
Уже был налажен быт, хоть и было странно жить без смены дня и ночи. Время мерили по усталости и голоду. Мужики рубили избы, ставили крепкую общую кухню и мельницу с причудливо неподвижными, на случай ветра, лопастями. Бабы разбили огороды, нашли поляну с кислой дикой ягодой, устроили загоны для немудрёной скотины. Детворе сколотили качели, а для учёбы отвели самый крепкий, ещё пахнущий смолой сруб.
Там же, в самом крепком срубе, над огнивом висели не иконы – свиток с Первым Законом Ордена. «Не помышлять о Там». И ниже – знаки всех родов, принявших Обет. Их было немало. Сотни.
В этот «день» двое богатырей из правого дозора завершили обход. Их звали Горислав и Ратибор. Ушли они на рассвете – если смена усталости и голода могла называться рассветом. Вернулись же теперь, когда тени (которых не было) должны были бы стать длиннее. Часов шесть, не меньше. Таков был закон петли – обойти её всю, от деревни до деревни, занимало полдня. Они вышли из-за плавного изгиба Стены слева, хотя уходили направо. Это был закон этого места: уйдёшь вправо - вернёшься слева. Уйдёшь влево - появишься справа. Два отряда, стартующие одновременно в противоположные стороны, не встречались в пути. Они встречались только здесь, в деревне, завершив полный оборот. Это был не круг. Это была петля, завязанная вокруг единственной точки - их дома.
