Как по мне, новогодние праздники – это самые лучшие дни в году, а Новый год, соответственно, самое ожидаемое торжество. Несмотря на то что я уже большой мальчик и в общих чертах представляю себе, как устроена жизнь, все равно хочется верить в чудо. Ну хоть в какое-нибудь, пусть даже самое скромное, но чудо. Нередко так и происходит: я стараюсь заполнить эти дни какими-то приятными событиями, и мне все удается. Этот год по ряду причин стал неприятным исключением из правил. Причем крайне неприятным.
Во-первых, мы расстались с Островской. Как-то так все по-дурацки получилось. Все вроде бы шло своим чередом – она лежала дома со своей поломанной ногой, я ее навещал и даже с мамой ее более-менее помирился. Как говорят в таких случаях, ничто не предвещало беды. Так продолжалось до тех пор, пока она с родителями не укатила в Австрию на курорт. Мама Ольги сказала по этому поводу, что ее дочь остро нуждается в реабилитации после травмы. Ну что тут скажешь? Нуждается – значит, так оно и есть, хотя я бы не сказал, что моя пани как-то сильно сдала за этот период.
В общем, они уехали на десять дней. И что-то пошло не так. Для начала она перестала мне звонить, а потом стала реже отвечать в мессенджере. Реагировать на это можно было по-разному. Лично я предпочел не придавать этому слишком уж большого значения: отдыхает человек – ну и пусть себе отдыхает, мы же не маленькие, чтобы целыми днями переписываться, правильно? Вот и я так думал. До того самого момента, пока она не вернулась в Москву и не сообщила мне, что она уезжает в Польшу. Навсегда уезжает. Ее отцу предложили там хорошую работу, а мать была только рада, так что долго никто не раздумывал, решение приняли быстро.
Вот такая история. Конечно, я пытался ей объяснить, что она уже давно самостоятельная взрослая девушка, которая может сама принимать решения и не кататься за родителями, если она этого не хочет. Вот только что-то подсказывало мне, что она хочет ехать. Зная характер Островской, я даже не сомневался, что при большом желании она могла послать родителей куда подальше и сделать так, как считает нужным. Но она не захотела. Не знаю почему. В таких случаях трудно предположить, почему все произошло именно так, а уж если дело касается девушек, то здесь я вообще даже не буду пытаться что-то понять – что случилось, то случилось, и этого объяснения мне вполне достаточно. Мне гораздо легче считать, что в ее головушке кое-какие проводки перегорели.
Кстати сказать, с ребятами она тоже толком не попрощалась. Не было прощального ужина в «Шхуне» или чего-нибудь такого. Она просто исчезла из нашего звена, и нас осталось пятеро. Хотя Настя говорила, что Ольга звонила ей, пыталась что-то скомкано объяснить о причинах своего решения, но ничего конкретного. Ну а там – кто знает? Может быть, Касаткина просто не захотела мне чего-то рассказать – пойди пойми их женские штучки. Ладно, скатертью дорога, переживу как-нибудь.
