ПАРИЖСКИЙ СИНДИКАТ И ПЕПЕЛ ШАТО-ДИФ
Париж горел изнутри, утопая в роскоши 1838 года. Но в катакомбах под Вандомской площадью пахло не дорогими духами, а сыростью и болотной маной.
— Приятель, если эта тварь сожрет мои новые туфли из крокодиловой кожи, я застрелю её. А потом застрелю тебя. Из чисто эстетических соображений, — Жан-Люк брезгливо приподнял полы дорогого бархатного сюртука, перешагивая через лужу нечистот.
В руке он держал трость с набалдашником в виде серебряной лапы ворона. Трость едва заметно вибрировала, транслируя в его ладонь колебания защитных барьеров. Жан-Люк был менталистом высшего круга — из тех, кто мог заставить прокурора Парижа забыть собственное имя одним щелчком пальцев. Но сейчас даже его идеальная укладка слегка растрепалась от напряжения.
— Успокойся, Жан, — глухо отозвался из темноты Марсель. Он стоял у железной клетки, окутанной багровыми цепями подавления. — Твои туфли не в её вкусе. Ей нужно что-то более... высокородное. Например, плоть министра финансов.
Внутри клетки зашевелилась огромная, аспидно-черная масса. Десяток багровых глаз вспыхнул во тьме подземного грота. Из пасти существа вырвался низкий, вибрирующий звук, от которого задрожали кирпичные своды катакомб. Это был Хватч — но не дикий монстр из сибирских разломов, а выведенная в подземных казематах острова Шато-Диф личная гончая Хватча. На её лбу горело выжженное клеймо в виде короны и тюремного номера: 34.
— Граф играет в опасную игру, — Жан-Люк подошел ближе, вглядываясь в пульсирующие щупальца монстра, которые бессильно бились о магическую решетку. — Привезти Истинного Хватча в самое сердце Франции… Если Королевские жандармы пронюхают, что Орион Вермонт не просто выжил в Шато Диф, а подчинил себе магию Бездны, нас всех вздернут на площади Согласия. Без суда и следствия. Даже моя фамилия не спасет.
— Не пронюхают, — Марсель шагнул к клетке и без страха протянул руку в плотной кожаной перчатке сквозь прутья.
Королевский Хватч замер. Огромное щупальце, способное переломать ребра боевому коню, аккуратно коснулось ладони парня, оставив на коже липкий фиолетовый след мана-крови. Монстр признал хозяина. Точнее — наместника Графа.
— Орион Вермонт умер в камере, Жан, — дерзко ухмыльнулся Марсель, оборачиваясь к бро. — Теперь есть только Граф Шевалье Верум. И его месть будет подана холодной. Жандармы? Сегодня барон Мушье устраивает закрытый прием в своем особняке на Елисейских полях. Он празднует покупку новых акций мана-угольных шахт. Он думает, что он король этого города.
