За три месяца до РезниОсло, Норвегия
Глаза Маркуса были карими – тёплого, почти медового оттенка, который напоминал Еве янтарь в музее естественной истории, куда она водила Лену прошлым летом. Янтарь с застывшими внутри насекомыми: идеальная сохранность, абсолютная неподвижность.
Маркус моргнул дважды. «Да».
– Хорошо, – сказала Ева, отмечая реакцию в планшете. – Давай попробуем ещё раз. Ты готов?
Два моргания.
Она коснулась сенсора на виске мальчика – тонкого полупрозрачного диска, похожего на каплю застывшего стекла. Нейроинтерфейс третьего поколения, неинвазивный, с разрешением в двести тысяч нейронов на квадратный сантиметр. Достаточно, чтобы читать намерения. Недостаточно, чтобы вернуть голос.
Пока недостаточно.
На мониторе развернулась карта активности – мозг Маркуса в реальном времени, переведённый в язык цветов и форм. Синие волны альфа-ритма, зелёные вспышки бета-активности, редкие оранжевые искры гамма-колебаний. Красивое, если забыть, что смотришь на тюрьму.
Восемнадцать месяцев назад Маркус Ольсен был обычным семилетним мальчиком. Он гонял мяч во дворе, спорил с младшей сестрой из-за пульта от телевизора, мечтал стать пожарным или, может быть, астронавтом – он ещё не решил. Потом был перекрёсток на Фрогнервейен, красный минивэн, и водитель, который смотрел в телефон вместо дороги.
Теперь Маркус мог только моргать.
Locked-in синдром – запертый внутри. Медицинский термин звучал почти поэтично, если не знать, что он означает. Ствол мозга повреждён, тело парализовано полностью, но сознание – сознание осталось нетронутым. Маркус всё понимал. Он слышал каждое слово, чувствовал каждое прикосновение, думал, вспоминал, надеялся. Он просто не мог ничего сказать.
Кроме глаз. Глаза остались.
– Подними взгляд вверх, если видишь синий круг, – сказала Ева.
На экране рядом с кроватью появилась простая геометрическая фигура. Маркус поднял взгляд – медленно, с усилием, которое было почти физически ощутимым.
– Отлично. Теперь влево, если круг красный.
Круг сменил цвет. Глаза Маркуса двинулись влево.
– Прекрасно, Маркус. Ты молодец.
Ева отметила результат и сверилась с данными интерфейса. Корреляция между намерением и движением составляла 94,7 процента – выше, чем на прошлой неделе. Алгоритм учился читать Маркуса, и Маркус учился быть читаемым.
Но это было только начало.
Истинная цель проекта была амбициознее: создать мост между мыслью и словом, минуя разрушенное тело. Если интерфейс сможет распознавать не просто намерение двигать глазами, а саму структуру мысли – паттерны, которые мозг создаёт, когда формирует слова, – Маркус сможет говорить снова.
