Глава 1 (Лев Хлудов). Бежевая тональность агонии
Агония, как оказалось, имеет бежевый цвет и пахнет старыми книгами и чужим потом. По крайней мере, такой она была в приемной «СловоГрада» в то утро. Я сидел, вжавшись в пластиковый стул, и пытался делать короткие вдохи. Каждый вдох приносил с собой взвесь из частичек бумажной пыли, чернильной кислоты и чьего-то отчаяния. У меня перед глазами плясали желтые зайчики – синестезия, моя вечная спутница, ловко манипулировала моей головой, передавая ей нервный трепет в кислотных тонах.
За дверью кабинета Веры Сомовой решалась моя судьба. Вернее, судьба моего романа. «Хроники Амбивалентного Равнодушия» – девятьсот тридцать четыре страницы затейливых метафор о том, как трудно быть собой, когда ты – это никто. Я писал его пять лет. Он был моим щитом от моего города, от Ново-Троицка.
А город за окном не просто стоял – он звучал. Сквозь грязное стекло просачивался гул Неспящего Моря. Это не был шум волн. Это был низкочастотный гул, похожий на гигантский работающий мотор где-то в подземном пространстве. Но исходил он именно от Моря. Он вибрировал в костях, настраивая зубы на неприятный резонанс. Иногда, по ночам, он обретал текстуру – становился жирным и липким, как мазут.
Я подошел к окну, чтобы отвлечься. Вид открывался именно тот, который я ненавидел и которым был заворожен. Ново-Троицк, выросший на берегу этого аномального водоема. Серые, облупленные здания лепились друг к другу, как ракушки на днище ржавого судна. По стенам вились, словно плющ, вент-артерии – толстые, пульсирующие трубы, по которым, как говорили, циркулировал не воздух, а сам сон города. Сейчас они издавали ровный, сонный свист.
А дальше – Оно. Неспящее Море. Вода цвета свинца и нефти. Она не перекатывала волны, а будто бы медленно, лениво кипела огромными пузырями. И на этом кипении, в дымке, поднимающейся от воды, лежали Острова.
Их было видно как на ладони. Ближайший – Остров-таверна «Последний Причал», уродливое деревянное строение на сваях, где днем и ночью тушили свечи по умершим морякам. Чуть дальше – туманный купол Острова-борделя «Алый Парус», где свет был всегда приглушенным, розовым и виноватым. Еще дальше, сияя огнями сквозь мглу, – изысканный и холодный Остров-ресторан «Зерно просвещения». Последним в этой гряде был Остров-казино «Золотое зеро», мигающий неоновой аритмией, слышимой даже отсюда, сквозь гул Моря.
Город-паразит на теле безумного озера. И я был его частью. Маленькой, но живой, пока живой, клеточкой, зараженной его шумом.
– Хлудов, заходите.
