Дождь в Кабуки-тё никогда не смывал грязь — он лишь заставлял её блестеть под неоновыми вывесками. Воздух пах дешёвым раменом, сыростью и пережаренным маслом из вентиляций хостес-баров.
Хикари Канами стояла у оградительной ленты, натянув капюшон форменной куртки до самого носа. Обычные патрульные, шумно выдыхая сигаретный дым, осматривали тело мужчины в дорогом костюме, распластанное в луже. Для них это были очередные разборки якудза. Но Хикари видела изнанку.
Над трупом по-прежнему вилась удушливая черная дымка скверны — цуми. Она пахла болотной тиной и гнилой чешуёй так сильно, что Хикари подкатывала тошнота. Из приоткрытого рта мертвеца медленно выползали полупрозрачные змеиные хвосты, со свистом растворяясь в дождевых каплях.
— Канами, хорош ворон считать, — окликнул её капитан, нетерпеливо постукивая по часам. — Сгоняй в комбини на углу, возьми нам горячего кофе. Зубы уже стучат от этой погоды.
— Да, Инспектор Кимура, — тихо отозвалась она.
Хикари развернулась и пошла прочь от яркого неона главной улицы. Чтобы срезать путь, она нырнула в глухую подворотню между двумя многоэтажными караоке-клубами. Здесь было темно, хоть глаз выколи, а стены вибрировали от глухих басов.
Вдруг её затылок обожгло знакомым, леденящим чувством. Духовное зрение, которое она годами пыталась подавить, сорвалось с цепи.
В паре метров от неё, возле перевернутых мусорных баков, клубилась сплошная тьма. Это был низший злой дух — бесформенная масса из злобы и городского стресса, усеянная десятками мелких, блуждающих глаз. Тварь прижала к стене крошечного, дрожащего ёкая, похожего на облезлого одноглазого пса. Звезда на шее духа испуганно тлела.
Хикари замерла, вжавшись в стену. Сердце бешено заколотилось в груди. Она потянулась к кобуре, хотя прекрасно знала: обычные пули не причинят этой сущности вреда.
— Ну и уродство, — раздался из темноты ленивый, хрипловатый мужской голос. — И почему вы все лезете в Синдзюку? Здесь и так дышать нечем.
Из неонового тумана шагнул человек. Хикари зажмурилась, но её глаза, способные видеть истину, заставили её смотреть.
Человеческий разум подсознательно пытался подсунуть ей обычный образ: высокий мужчина в помятом темном плаще, с черным зонтом-тростью в руке. Но её истинное зрение кричало о другом.
Вокруг незнакомца бесновался невидимый вихрь из золотых и пронзительно-синих искр. Воздух в секунду очистился от запаха гнили — теперь он пах озоном и предгрозовым небом, таким резким и чистым, что у Хикари закружилась голова. А за спиной мужчины на долю секунды соткался колоссальный, пугающий силуэт древнего воина в самурайских доспехах, чьи волосы развевались, словно штормовые тучи.
