Пролог
Легкий бриз ласково шелестел в пышных кронах векового дуба, что испокон веков безмолвно возвышался на самой кромке Эшвуда. Обитатели селения сторонились его, перешёптываясь жуткие предания: будто в лунные ночи вокруг исполина пляшут призрачные огни, а из его могучих ветвей доносится едва уловимый, ехидный гомон, напоминающий детский смех. Однако мало кто из обывателей воспринимал эти сказания всерьёз, считая их лишь вымыслом.
Но глубоко в прошлом, на заре времён, этот патриарх леса был куда большим, нежели просто древом. Он служил священным порталом, незримым порогом между мирами, связующим мостом между царством смертных и чарующей обителью Иного Народа – фейри. Тогда первозданная магия свободно переплеталась с реальностью, струилась в каждом камне и листочке, а люди и волшебные создания гармонично делили бытие, не разделяя своих судеб.
Однако идиллия была разрушена. Однажды разразилась великая распря. Зловещие сущности из Сумеречного Двора, алчущие абсолютного господства над обоими измерениями, обрушили хаос, что сотряс сами основы мироздания. В безвыходности, движимые отчаянием, сиды Света возвели несокрушимые завесы чар, навеки разделив миры. Древний дуб утратил свою роль врат, превратившись в безмолвного, дремлющего стража, терпеливо стерегущего тот час, когда хрупкий баланс бытия вновь окажется под угрозой.
С тех пор минули целые тысячелетия. Воспоминания о фейри обросли мифами, ушли в глубокие предания, а магические преграды, веками разделявшие измерения, начали истончаться. Древние чары стали просачиваться, подобно невидимому туману, в людской мир. Где-то в неприметном уголке Эшвуда, в сумеречной лавочке древностей, сокрытая от любопытных взоров, ждала своего часа ветхая ларец с таинственной руной. Внутри неё покоился артефакт – ключ, призванный пробудить то, что, казалось, должно было остаться навсегда погребённым в бездне забвения.
Глава 1. Странные Откровения.
Струи рассветного золота проникали сквозь матовые от времени витражи антикварной галереи «Картер и Ко», рассыпаясь по деревянному настилу сияющими квадратами. Девятнадцатилетняя Эмили Картер, юная постигающая науки филолог, грациозно возвышалась на стремянке, полируя стеклянную витрину, где покоились фарфоровые миниатюры. Мириады пылинок порхали в лучах, а вековой хронометр в глубине обители древностей отбивал свой мерный ритм, словно пульс самого времени.
Каждое лето Эмили неуклонно возвращалась в объятия родного города, чтобы содействовать дяде Тому, хранителю этой сокровищницы прошлого. Это стало нерушимым ритуалом, сродни паломничеству к бабушке или весеннему сбору даров леса.
