Новое имя казалось ей удачным. «Даяна – глоток свежего воздуха для Бостонской сцены!» – вот что напишут в газетах. Ее прошлые Люси, Кесси, Долли даже близко не стоят – слишком блеклые, такие… Посредственные.
Она кинула монету продавцу в высоком киоске, заваленном журналами и газетами до самой хлипкой крыши, и жадно впилась глазами в страницы Бостонского вестника сквозь большие солнечные очки. Она листала: сначала размеренно, потом все быстрее, остервенело выискивая это имя.
Свое имя. Нужно отбросить ощущение непривычной новизны и впаять его в личность как можно скорее.
По вчерашней луже перед киоском пошли круги. Капли падали на девушку, на ее черную шляпу с широкими полями и на серую бумагу, размазывая случайные слова, и ни одно из них не имело к ней никакого отношения.
Этот ублюдок-журналист ее обманул.
***
Хлипкая дверь номера в дешевом замызганном отеле, мигающая лампа в узком коридоре и тошнотворный запах плесени. Место, куда он привел ее накануне, после выступления. Она уже не спрашивала себя, почему купилась, почему решила довериться этому отбросу. После стольких переездов, прослушиваний, проб и мужчин ее не интересовал процесс, только вновь и вновь разочаровывал результат, и все равно она надеялась, что это – очередной шанс.
Она постучала. Не слишком часто, но достаточно громко, чтобы ее нельзя было проигнорировать.
Копошение за дверью – стук бутылки, приглушенный грохот и тихие ругательства. «Ну кто там еще? Мне ничего не нужно!»
Она постучала снова – всего пару раз, подчеркивая важность визита.
«Дьявол… Сейчас, сейчас…» Пара ударов об пол, бряканье пряжки. Наконец щелкнул ключ – дверь на цепочке приоткрылась. Вот он, сонный и опухший от алкоголя Кит Уорри, «перспективный журналист» и «театральный критик» из Нью-Йорка.
Она никогда не была в Нью-Йорке, но обязательно переедет туда, когда станет настоящей актрисой.
Кит проморгался, медленно поднимая взгляд с ее декольте.
– О, дорога-а-а-я…
И, всмотревшись, вдруг увидел в ее лице что-то, что заставило его расширить глаза в немом ужасе.
Когда он попытался захлопнуть дверь, в проеме появился огромный гаечный ключ.
– Господи, женщина! Что ты творишь?!
Зацепив, она подхватила цепь и сорвала ее, вытолкнула легкую дверь и оказалась внутри. Как быстро он превратил среднячковый, но все же опрятный номер в темную, сальную и пыльную пещеру.
Кит отступил от нее, высокой и грозной, споткнулся о какой-то мусор и рухнул на ковролин, испорченный разводами.
– Что с тобой?! З-зачем тебе железка? Что ты задумала?
– Одолжила в автомастерской за углом. Обещала вернуть чистым.
