Автор ни в коем случае не претендует
на историчность описываемых в книге
событий, фактов и персонажей. Все
перечисленное является фантазией
Глава 1.
Зима в этом году выдалась лютая, но прекрасная. Дремучие леса вдоль Западной Двины красовались белыми одеждами, окованные морозом так, что кора на деревьях трещала по ночам, словно щиты в недавней битве с войском бывшего князя-братоубийцы Драгомира. Но над Полоцком, над его высоким детинцем, где обновленные стены из могучих бревен глядели на замерзшую реку, небо было чисто и холодно, и солнце, вставая из-за сугробов, рассыпало по снегам алмазные искры.
К тому дню, когда конунг Хельги Скогатт, он же князь Олег, запланировал официально узаконить отношения с княжной Ингигердой, готовились загодя. И не для него одного шла та подготовка - для всех его военачальников, кои также пожелали жениться и скрепить родство на земле Полоцкой.
Свадьба замышлялась небывалая: помимо конунга с княжной скрепить себя узами брака собирались ярл Сигурд Бочка Мëда с Греттой Грамдоттир, матерью юного хевдинга Магни Стейнссона, сам Магни с дочерью конунга Айварса, красавицей Лагертой, которую привез в Полоцк эзельский ярл Акке, да еще воевода Ратибор Белый Кречет с Айникки, дочерью кирьяльского вождя, оба его побратима-ульфхеднара, Аудульф и Беляй, с Раннвейг и Дариной соответственно, да берсерк Болли Костолом со Снежаной.
Ладожский князь Гостомысл тоже обещал приехать, чтобы отпраздновать вместе с конунгом и свою свадьбу с Руяной, княжной из южных земель, ведь таков был его уговор с Олегом.
Собирались погулять на славу, чтобы и старых богов почтить, и новую власть утвердить, законную, наследуемую Ингигердой по праву, да и силу всем соседям показать следовало.
К обряду готовились, как полагается.
За день до свадьбы, на закате, когда мороз стал крепчать и звезды высыпали на небо крупным бисером, повели невест в мыльню1, что стояла у самого обрыва над Двиной. Княжон Ингигерду и Руяну сопровождали жены уважаемых полоцких и ладожских бояр, и сенные девушки-служанки. Там топили жарко, так что пар валил клубами, оседая инеем на притолоках предбанника.
В мыльне той, по старому обычаю, смывали девичью красу и причитали. Но княжны, хоть и молоды были, держались гордо - слезы зря не проливали, лишь губы кусали, когда расчесывали им волосы гребнями из рыбьей кости, приговаривая: «Коса-девичья краса, расплетайся, в две ложися, под венец готовься». Старшие женщины шепотом наставляли их, как правильными женами быть, как мужа встречать, как первыми ласку дарить, чтобы союз был крепче боевого щита.
