ГЛАВА 1. «Тысяча мелочей»
Вера открыла глаза. Будильник должен был сработать через три минуты. Пять лет гражданского брака научили её этому трюку. Если не проснуться самой, можно потерять одеяло, место на кровати и остатки самооценки до завтрака.
Денис спал рядом. Руки в стороны, ноги врастопырку, одеяло намотано на него так, будто он готовился к шторму в одиночку. Восемьдесят процентов кровати занято. Интересно, есть шкала измерения любви по тому, сколько места ты занимаешь? У них с Денисом твердая отметка «терпимо, но неудачно припарковался».
Вера осторожно вытянула угол одеяла, зажала между коленями. Денис во сне перевернулся, накрыл её рукой и довольно вздохнул. Рука тяжелая, теплая, пахнет вчерашним пивом и безмятежностью. Лежит как памятник самому себе. Памятник надо обходить.
Вера аккуратно выскользнула, поставила ноги на пол. Бесшумно, на цыпочках, пробралась на кухню. Партизанка в собственном доме. Спецназ по выживанию в гражданском браке.
Кухня встретила привычной картиной: вчерашняя посуда в раковине, крошки на столе, на плите засохшее пятно от кетчупа. Денис вчера ужинал и смотрел футбол. Пятно образовалось, видимо, в момент особенно напряженного гола.
Вера вздохнула, закатала рукава халата. Включила воду. Ледяная, пальцы коченеют. Она терла тарелки, смотрела, как смывается жир, и думала о том, что могло бы быть, если бы она вышла замуж за другого. За того, кто моет за собой посуду. Или хотя бы доносит тарелку до посудомойки.
Рядом заурчала кофемашина. Гул пробил утреннюю тишину. Вера замерла, прислушиваясь: не проснулся ли? Нет, Денису хоть из пушки стреляй.
Кофе капал в чашку, пар поднимался к потолку. Посуда мылась, тарелка за тарелкой, чашка за чашкой. Микроволновка пискнула — оладьи готовы. Вера достала их, переложила на тарелку. Вчерашние, но пахнут вкусно.
Она чувствовала себя капитаном корабля, который в одиночку ведет судно, пока команда дрыхнет в каютах. Только вот судно называется «Семья», а зарплату выдают любовью. Инфляция любви в этом году высокая.
Пошла в ванную, умылась. Посмотрела на себя в зеркало: глаза сонные, волосы торчат, на щеке след от подушки. Через час ей выходить, а выглядит так, будто не спала неделю. Надо будет замазывать, тонировать, красить. Опять.
В стиральной машине обнаружились трусы Дениса. Чистые, уже высохшие, но торчат из барабана, как белый флаг капитуляции перед бытом. Вера их вчера не клала. Значит, Денис стирал сам? Или просто бросил грязные, а они каким-то чудом оказались в машинке? Второе вероятнее.
Она повесила их сушиться на батарею. Наткнулась взглядом на вешалку с костюмом. Пусто. Точно. Он же просил забрать из химчистки. Вчера. Она забыла? Нет, он не сказал. Сказал бы — она бы запомнила. Она помнит дни рождения всех его родственников, размер его обуви, сорт пива, которое он любит. Если бы он сказал про химчистку, она бы запомнила.
