Господь:
– Кто там следующий? Ааа, это наш Дон Жуан! Казанова, ети его. Сердцеед и жизнелюб! Сколько он там баб перетрахал?
(Называется какая-то сумасшедшая цифра, Серёге неизвестная.
Господь листает дело.)
– Так, не вижу я тут никаких оправданий. Ты вот, что. Видишь, вон там возле котла ребята чёрненькие копошатся? Растоплять щас будут. Ты иди туда, очередь занимай.
Серёга:
– Господи, вопрос есть у меня один. Ну, ладно, грешен, с бабами поведёшься, так потом… не оберёшься. Так а зачем ты их такими сделал тогда? Вот эти попы, сисечки, ножки, шейки, губки? Это чтобы я с ума сходил, глядя на них? Спасибо, конечно! И меня же потом судят! Кстати, а что это за цифра бешеная? Кто это определял? Кто дело вёл? Когда бы это я столько успел?
Господь:
– Успел, успел! Ладно, не гундось, ступай уже. Вон, зовут тебя.
Серёга:
– Не, ну а чё, я не прав, что ли? Святой Пётр, скажи хоть ты!
(Молчит Святой Пётр, усмехается в седую бороду.)
Серёга:
– А эти, ну, которые, как бы, только… в ротик, их тоже посчитали?
Господь:
– А ты как думал? Всех посчитали.
Серёга:
– Ну, это я не согласен. Там же контакта нормального не было. Что это, всех в кучу? Этих надо вычеркнуть.
