Лидия
Рассветы на Тору всегда были особенными, но весной – по-настоящему волшебными. Они поднимались медленно, словно не спеша будили мир, заливая горизонт золотыми волнами. Свет скользил по гладким крышам, танцевал в листве сакур, едва тронутых первыми бутонами. Когда-то я любила закаты – в них было что-то от прощания, мягкий покой уходящего дня. Но теперь… теперь я всё чаще встречала утро ещё до первого луча. В этом новом свете я находила странное, но настоящее умиротворение.
Комната была наполнена живым дыханием весны. Окна оставались открытыми даже ночью, и лёгкий ветер касался штор, как дыхание моря. Слуги принесли нам с Кидо дополнительные одеяла, зная, что я люблю спать при открытых окнах. Они старались, чтобы я чувствовала себя счастливой в этом доме.
В его доме.
В доме моего мужа – Кидо. Сёгуна островов Тору.
Правителя великого архипелага.
Он был строг, сдержан, иногда даже пугающе невозмутим. Его уважали, им восхищались, его боялись.
Но не я.
Мне был знаком другой Кидо – не только властелин, но человек. Суровый, но уязвимый. Весёлый, грустный, живой. Я знала его настоящего – без масок, без титулов. Знала, о чём он думает, когда молчит. Чувствовала малейшее изменение в его взгляде, в дыхании, в движении рук. И знала все его ночные страхи.
После того, как мы покинули Мёртвый остров, он долго не мог вернуться к прежнему себе. Я никогда не спрашивала, что с ним делала Хель… или Тёмный. Просто была рядом, когда он нуждался во мне, и уходила, когда ему было нужно одиночество. Слушала, даже когда он не произносил ни слова. Любила – даже тогда, когда он сам себя не мог любить.
Лишь через несколько месяцев он решился открыть мне правду. Она оказалась страшнее, чем я могла представить. Я плакала, чувствуя его боль каждой частицей своего тела, а он – утешал меня, хотя, казалось, всё должно было быть наоборот.
Теперь прошло пять лет. Мы не забыли, но научились жить дальше. Смотреть вперёд, не жалея о прошлом.
Меня вывело из раздумий лёгкое движение рядом.
– Проснулась? – хрипло спросил Кидо, и тёплое дыхание скользнуло по моей шее.
Его губы коснулись моей скулы, затем подбородка – мягко, неспешно, с той нежностью, которая принадлежала только утру и нам двоим.
Я закрыла глаза и вдохнула его запах – море, жасмин и амбра.
– Люблю наблюдать, как восходит солнце, – прошептала я, расслабляясь в его объятиях.
Он не ответил – только сильнее прижал меня к себе. Его ладонь скользнула по моему животу, остановилась у пупка, будто стремясь согреть меня изнутри.
