Я сидел в углу «Рыжего Барсука», мирно потягивая прохладный эль, когда воздух у столика сгустился. Трое бугаев, от которых несло дешёвым перегаром и жаждой наживы, заслонили свет дымной масляной лампы.
– Эй, красавчик. Ты занял моё место, – сиплый голос прозвучал прямо над ухом.
Лидер, широкоплечий детина с перебитым носом, упёр руки в стол, нависая надо мной.
– Решай быстро: плати серебром или недосчитаешься зубов.
Я лениво поднял на него взгляд, ловя последние капли эля.
– Прости, друг, но меня не интересуют парни. Да и у тебя, гляжу, уже есть две подружки, – я кивнул на его онемевших подручных. – Идите в подворотню и там играйте в свои голубые игры.
Лицо бугая исказилось гримасой ярости.
– Ты, ёпт… – его глаза налились кровью, и огромная, покрытая шрамами ладонь рванулась к моему вороту.
Время для меня сжалось, став тягучим, как мёд. Я не стал уворачиваться. Моя рука метнулась вперёд, резко перехватывая его запястье и с хрустом вжимая в липкую столешницу. Вторая рука, будто сама собой, сорвала со стола столовую вилку. Вспышка тусклого света на стали – короткий, влажный звук, острие прошло через кожу, мясо и насквозь вонзилось в дерево.
Бугай застыл, не в силах издать звук; его дыхание вырвалось свистящим потоком. В таверне воцарилась гробовая тишина.
– Я же сказал, – мой голос больше не звучал беззаботно и добродушно. Он стал тихим, низким и абсолютно плоским, без единой ноты угрозы отчего становилось только страшнее. – Мне не интересно общение с тобой. Думай дважды, кому угрожаешь, отброс.
Один из подручных, помоложе, инстинктивно рванулся вперёд, но второй, постарше, схватил его за плечо мёртвой хваткой. Его взгляд, полный животного ужаса, был прикован не к моим рукам и не к окровавленной вилке. Он смотрел на небольшую, потёртую эмблему, свисавшую с моего пояса. На тёмном металле угадывались очертания увядающей розы, пронзённой клинком.
– Паразит! Не успел вернуться в город, как уже разгромил мою таверну?!
Голос был знакомым, звонким и полным возмущения. Я медленно повернул голову. На пороге, уперев руки в боки, стояла Джули. Рыжие волосы, вечно выбивающиеся из пучка; кошачьи глаза с гетерохромией – один изумрудный, другой золотой – горели негодованием. Несмотря на все попытки придать лицу грозное выражение, она всё равно выглядела опасно мило, особенно на фоне её миниатюрного телосложения. Все в округе знали, что владелица «Рыжего Барсука» – гибрид-кошка, предпочитает всё делать сама, экономя на наемных рабочих и что под этой милой внешностью скрывается стальной характер.
