На улицы Петербурга медленно опускался тихий январский вечер. В окнах зажигались огни, метель гоняла снежинки по двору, закручивая их в лёгкие спирали. Мороз уже ощутимо щипал за щёки. Миша открыл калитку и шагнул в свой привычный питерский дворик колодец.
Миша Королев работал пожарным в отделении на соседней Мичуринской улице. Утро начиналось там одинаково: проверка снаряжения, перекличка, короткие команды дежурного. Потом — ожидание вызовов. Иногда это ожидание прерывалось сиреной, адреналином, дымом и чужими криками. Так обычно проходил весь день. В такие моменты Миша чувствовал, что его работа понастоящему нужна. Но сегодня день прошел спокойно: ни вызовов, ни пожаров, ни суматохи. Только рутинные мелочи, бумага, отчёты и немного накопившейся за неделю усталости, въевшйся в плечи, как тяжёлая форма.
Сейчас Миша шёл по протоптанной от ворот тропинке к парадной, натянув шапку потуже, держа в руках сумку с продуктами и поеживаясь от холодного снежного ветра. "Ну что, работу закончил, продукты купил. Осталось приготовить ужин, поесть и завалиться на диван с книжкой» - крутилось у него в голове. В предвкушении приятных минут настроение стало улучшаться.
Иногда Мише казалось, что его жизнь состоит из таких вот повторяющихся отрезков: рабочие будни, магазин возле дома, квартира, тишина с любимой книжкой. Друзья разъехались кто куда, ближайшие и отдаленные родственники жили в другом городе, а дома его никто не ждал. Он уже почти привык к этому ощущению лёгкой пустоты, как к фону, на который не обращаешь внимания, пока ничего не меняется.
Подойдя к входной двери, он вдруг заметил, как к его ногам метнулся маленький серый комок, жалобно мяукая. Котёнок вцепился в его правую ногу и даже не пытался отпустить, будто решил ухватиться за единственный шанс на спасение.
— Ого, — выдохнул Миша, стараясь из всех сил не наступить на него. – ты чья, серенькая?
«Вот вцепилась, бедняжка», — устало мелькнуло у него в голове, но тут же сменилось другой мыслью: «Зимой, в такой холод, ты здесь точно не выживешь».
— Нет, так не пойдёт, — сказал он уже вслух. — На улице тебя не оставлю.
Он осторожно поднял котёнка на руки и шагнул в парадную.
— Ну-ка, дай я тебя рассмотрю, — пробормотал Миша, поднося зверька ближе к тусклому свету лампочки.
Котёнок оказался совсем маленьким, возрастом не больше двух-трех месяцев. Он сидел тихо, прижимаясь к Мишиной куртке, будто боялся, что его сейчас отнимут и пропадет то тепло, которого он так давно не чувствовал. Серая шерсть была сбита комками и перепачкана, в клочьях мокрого снега и грязи. На этом фоне контрастно светились синие глаза — большие, внимательные, наверное даже слишком осмысленные для такого крохи.
