Воздух над планетой Гравизьдь всегда пахнет озоном, едкой статической пылью и перегретым металлом. Но мы — те, кого редкие люди в тяжёлых оптических очках с ужасом называют Иглами, — не имеем легких, чтобы вдыхать эти токсичные испарения. У нас нет лиц, чтобы выражать скорбь, нет имён, чтобы окликать друг друга, нет возраста, потому что мы существовали всегда. Мы — лишь парящие в густом, вечно багровом небе силуэты, укутанные в неизменные красно-белые плащи, скрывающие пару невидимых, сотканных из чистой энергии крыльев. Эти крылья способны беззвучно поднять нас над шпилями самых высоких индустриальных городов-цитаделей.
Мы — безмолвные стражи Порядка, сотворённые вселенной лишь для одной цели: наблюдать за бесконечной драмой этой реальности и карать тех, кто посмеет нарушить её базовое уравнение.
Уравнение Гравизьди просто и бесконечно жестоко:
Те, кто при рождении выбирает абсолютное знание, обречены на вечный, парализующий страх перед заложенной в эти знания ложью. Те же, кто выбирает неведение, становятся их бесправными, слепыми, но внутренне безмятежными рабами.
Девяносто пять процентов Знающих медленно сходят с ума. Их разъедает зависть к тупой, животной безмятежности своих слуг, и от этого они превращают жизнь рабов в изощренный ад. А Незнающие тихо, загнанно ненавидят хозяев за их технологии, чистую воду и сытость.
И лишь ничтожные пять процентов умных пытаются разорвать этот замкнутый круг. Они пытаются подарить глупцам хотя бы каплю подлинного счастья. Но именно в этот миг Порядок даёт сбой. Ткань реальности натягивается, срабатывает бездушный космический триггер, и мы, повинуясь неотвратимому зову, опускаемся из облаков, чтобы испепелить сам источник этой опасной, дестабилизирующей аномалии.
Моя вечная, идеальная память хранит тысячи лиц, обратившихся в серую пыль. Но семь историй врезались в моё невидимое существование особенно глубоко, сплетаясь в единый бесконечный реквием по человеческой доброте.
История первая: Иллюзия земной тверди
Первая трагедия разыгралась в секторе старых литейных заводов, где небо круглосуточно затянуто бурой, маслянистой копотью, а земля дрожит от ударов паровых молотов. Там жил инженер по имени Каел. Его разум при рождении был до краёв заполнен сложнейшими схемами тектонических сдвигов и геологических разломов. Но в его пакете знаний крылась ядовитая фальшивка: убеждение, что ровно через два года континентальная плита под заводом разверзнется и поглотит всех жителей в море магмы. Каел не спал ночами. Он вздрагивал от каждого лязга конвейера, покрываясь холодным потом, ожидая конца.
