I. Артём Семёнов
Свет в каюте капитана Ветрова был тёплым жёлтым: не мягким, а насыщенным. Артём Семёнов всегда предпочитал спокойное боковое освещение и теперь чувствовал себя мухой, понемногу застывающей в этом янтарном свете. Старший исследователь корабля «Иероним» почувствовал холодок — не от кондиционера под потолком, а от предстоящего разговора.
Семёнов пришёл к капитану с рабочим планшетом, на котором были доказательства смерти пропавшего члена экипажа — рабочего Николая Овчинникова. Он положил планшет перед Ветровым и включил записи с камер видеонаблюдения отсека №7, в котором находилось добытое ими вещество. Никто до Семёнова не вглядывался в них: все видели лишь пустоту, грузовой контейнер и тени от трубопроводов. Но старший исследователь смотрел записи внимательно — и в самом углу, за выступом контейнера, обнаружил едва различимый край подошвы. Лишь в наибольшем разрешении на нём можно было увидеть вытесненный латунью номер: ОВЧ-089. Николай Овчинников, номер 89 в этой экспедиции.
Ещё хуже было то, что даже первичные внешние исследования отсека показали аномалию: в том углу, где, по всей видимости, лежал Овчинников, время шло быстрее нормы. А в паре метров от контейнера, у двери, — напротив, медленнее. Объяснить это можно было только тем грузом, который они везли — материей, за которой корпорация «Виа» и отправила их в двухлетнее путешествие на Энцелад.
Семёнов закрыл окно с видеозаписями и отложил свой планшет в сторону, поглядев в глаза Ветрову.
— Это Овчинников, капитан, без сомнений. Зачем-то пошёл в этот чёртов отсек и там умер.
Ветров не шевельнулся, и даже его лицо, загоревшее под ультрафиолетовыми лампами корабельного солярия, было неподвижным. Умные серые глаза смотрели на учёного внимательно, короткие тёмно-русые волосы были аккуратно зачёсаны назад — как и всегда. Отличалось только выражение лица: обычно уголок губ капитана был чуть приподнят в лёгкой иронической усмешке, но сегодня Ветров смотрел на подчинённого серьёзно. Из-за этого его лицо напоминало восковую маску. Только лежащие на столе пальцы капитана едва слышно стучали по поверхности, отбивая медленный тревожный ритм.
— Овчинников пришёл туда из восьмого отсека — хозяйственного. Ничего важного там нет, так что записи удаляются каждые сутки, сами знаете, — продолжал Семёнов. — Но дело не в этом. Я внимательно изучил записи из седьмого, логи и индикаторы. Там со временем происходит какая-то чертовщина, капитан, причём в разных местах аномалия проявляется по-разному. Одни таймеры убегают вперёд, другие отстают. Не на секунды или часы. На годы!
