Северный ветер, злой, колючий, задувает за мокрый от нервного пота воротник. Позади работает «калаш», а слева горит труп противника. Горит неправильно, не по-киношному, свернувшись калачиком, выставив пятую точку и вцепившись черными руками в котелок с недоеденной кашей. Да и не противник он вовсе, а брат. Брат по крови — славянин, украинец.
2015 год, Донбасс, ЛНР. И другой это уже мир, мир противостояния, мир информационной войны, мир баз НАТО и распиханных по всем концам света западных хим. лабораторий. Мир навязывания Америкой каких-то своих свободных демократических ценностей, настолько туманных и двуликих, что и не разобрать, чего они с собой несут, эти ценности. И время-то такое, что от такого прекрасного слова, как свобода, — трясет от гомерического хохота, а от такого правильного, как демократия, — трясет в пугливом ознобе.
И так две трети мира трясет. И никто ничего не разберет. Ни мы не разберем, ни они — противники. Но воюем. Они отстаивают свободу и демократию, обещанную хитрюгой Дядей Сэмом, от которых трясется мир, а мы, Донбасс с его жителями, не поверившими ни единому его слову. Такова реальность. И в этой реальности я: светлоглазый, высокий, крепкий тридцатидвухлетний холостяк, или вдовец, это как посмотреть, ведь мои жены остались в прошлом, одна дальше другой, но привлекательный, если верить некоторым женщинам, к тому же путешествующий когда-то во времени. Когда-то давно, и будто в другой жизни. На шее моей висит диск, найденный в подземном городе в Египте, и только он — доказательство, что все, что со мной произошло, не сон. А вместо воспоминаний о последнем перемещении — пробел.
Точнее, воспоминания кое-какие, конечно, остались, а именно: желание спасти царя и убить Ленина, дабы уберечь человечество от невзгод раннего Советского Союза. Таких, как репрессии, голодомор, застенки НКВД, пытки, лагеря… и для достижения цели — женитьба на Насте, знакомство с ее дядей, что помог с документами и привез в Петроград. И вроде все по плану, — цель есть, средства ее достижения найдены, но… мимо. Митинг на фабрике, драка и потеря ориентации. Потеря самого себя.
Единственное, что я помню, — это Пришелец, который всегда рядом, который сосуществует со мной и будоражит во мне инстинкт убить его, ради выживания моего разума. Ведь когда я выплываю из пучины его влияния, то вижу безмятежную, солнечную Ниццу двадцатых годов, Настю в шляпке с вуалькой, пальмы, коктейли и слышу звуки джаза от пляжного оркестра.
И понимаю, насколько удалился от цели, насколько пусто и никчемно мое существование в этом времени, ведь то, что я задумал, осталось в прошлом и контрастирует с беззаботной Ниццей. За закрытыми границами СССР — голод, репрессии, пытки, лагеря… и ничего я не в силах уже изменить, потому как упущено время. Время переломного момента в истории.
