Любой организм, даже при осознании неминуемой гибели, стремится выжить любой ценой. Организм наркоманки исключением не был. Юля бежала со всех ног. Бежала, что есть силы. Ибо только это могло спасти ее от приближающейся смерти.
– Ты же понимаешь, что тебе не сбежать! – Кричал ей вслед Сет. – Я попрошу Гора, он будет снисходительней, даю слово!
Нельзя было ему верить. Он уже не тот человек, которого она знала. Теперь он – инквизитор, и этим все сказано. Погоня привела ее в тупик. Надо срочно думать. Хотя мозг, который уже работал неделю без заветной дозы, отказывался подчиняться хозяйке. Юля задрожала. Она стала оглядываться по сторонам, вверх и вниз. Она увидела небольшое окошко на уровне второго этажа и с помощью мусорного бака забралась в него.
Это было большое темное помещение, заставленное множеством ящиков. Выхода видно не было, но здесь можно было спрятаться. У Сета не было с собой Зверя, поэтому по запаху он ее точно не найдет.
– Ха, ты думаешь, что можешь спрятаться от инквизитора в каком-то складе, – раздался голос Сета.
Голова невыносимо болела. И вообще, как могло все это произойти? В, мать его, двадцать первом веке!
***
Они сидели на полу в их квартире в старой хрущевке и передавали друг другу розовый водник. Возникало ощущение, что в этой квартире не делали ремонт со времен постройки: желтые от старости обои, потолок весь в разводах от затопления соседями сверху, обшарпанные окна в деревянной раме, кривой пол.
По телевизору показывали массовые протесты на Красной Площади, людей с иконами, крестами и прочей христианской атрибутикой.
– Мить, как думаешь, когда эти веруны разойдутся? – Спросила Юля и прижала водник к губам. Она была высокой худой девушкой 23 лет со средними формами, красивым худым лицом овальной формы, карими глазами и платинового цвета волосами чуть ниже плеч.
– Да хер их знает, – Митя был высоким худощавым парнем с зелеными глазами и пепельными волосами.
Он встречался с Юлей чуть больше трех месяцев, но они уже жили вместе. Хотя у нее выбора-то и не было – родители выгнали ее из дома из-за отказа лечиться.
– Понимаешь, Юль, в стране полная жопа, никак из кризиса выйти не можем, а они еще и на эти, как их, – Митя стал щелкать пальцами, пытаясь вспомнить слово. – Во! Пикеты. На пикеты выходят. Только все хуже делают. Властям и без них сложно.
– Я слышала, что там всякие неруси, типа даги, ингуши, чеченцы хотят выйти из страны.
– Да что там Северный Кавказ! В Ростовской области вон казаки чуть путч не устроили, орут что-то про Казачью Республику, – усмехнулся Митя и втянул дым.
