В зале собраний за длинным столом команда без капитана ожидала решения суда. Судьёй выступала Сельвана, присяжной – Милиса. О смертном приговоре или телесном наказании речи идти не могло. Члены команды, в первую очередь Кая, пригрозили расправой любому, кто притронется к её хозяину. Бывалые авантюристки в лице Эрлины и Тайгрис воздержались от высказываний, но и без их слов Милиса и Сельвана понимали: противопоставить «обвиняемым в ереси и укрывательстве одержимого» им было нечего. Этот отряд был способен в одиночку доделать начатое демоном и его приспешниками, остатки которых в виде наг и подчинявшейся им водной нечисти удачно расползлись по залитой вокруг крепости округе. Замок окружён разлившейся рекой, вокруг всё в воде, и в ближайшее время, с крепчавшими холодами, улучшения ситуации не предвиделось.
После сбора, когда все сели за один стол, Гнилая Шестёрка, переглянувшись, уставилась на Милису, угрожающе ожидая вердикта лорда. Не то что Сельвана, но и долгожительница-лиса побаивалась начинать разговор. Тайгрис, набычившись, давила лису своим авторитетом, в то время как помимо неё, сверху, у кровати Антилоха дежурила та, кто в одиночку одолела тролля, а после его воскрешения сделала это ещё раз, но только жёстче, буквально с нажимом умудрившись пролезть тому в глаз и вылезти через затылок с магическим камнем в левой руке. От рассказов солдат, видевших это лично и давших Кае имя Блуждающей в Тени, Милиса только и искала, как побыстрее выпроводить незваных гостей вместе с создающей своим чином проблему Сельваной. В то время как и сама Сельвана, имевшая лёгкую привязанность к мальчишке, не особо рвалась влезать в это дело. Единственное, что её беспокоило, – это то, кем был одержим мальчик. Каким духом – светлым, тёмным? И что произойдёт, когда тот очнётся. Именно страх перед неопознанным будущим пробуждением вынуждал её требовать от Гнилой Шестёрки повиновения и контроля, а те, в свою очередь, не готовые выйти против своего капитана, упирались рогом, отказываясь понимать, насколько ужасающими могли быть последствия в самом плохом исходе событий.
– Извини, Сельвана, – в очередной раз отвергает требование инквизитора заковать Антилоха в кандалы Тайгрис. – Пока я здесь, он останется свободным. И ни ты, ни твои прихвостни его и пальцем не тронете. А рискнёшь… – Тайгрис кладёт руку на меч, пристально смотрит в такие же угрожающие, готовые сражаться за свои убеждения глаза инквизиторши, – я без колебаний убью тебя и всех, кто за тобой последует.
– Он сожрал камень маны, атаковал вас. Это больше не ваш капитан, – от произнесения очевидного инквизитор испытала неприязнь к самой себе, жалость к мальчику, которую обязана была переступить.
