Глава 1. Семя, пришедшее с ветром
Орбитальная станция «Эдем» вращалась вокруг Земли на высоте четырёхсот километров, и в её оранжерейном модуле пахло влажной землёй — запах, который в невесомости казался невозможным, кощунственным, как запах дождя в пустыне. Кириен Лавр провёл ладонью по стеблю генетически модифицированной пшеницы. Растение отозвалось лёгкой вибрацией — не от прикосновения, а от присутствия человека. Пшеница «Аврора-7» чувствовала тепло тела на расстоянии полуметра и поворачивала колосья к источнику — это было её модифицированной особенностью, за которую корпорация «Гелиос-Био» платила щедро, но недостаточно щедро, чтобы он перестал думать о дочери.
Он работал здесь шесть лет. Шесть лет — с тех пор, как Мирра умерла. Не от болезни, а от случайности, от того слепого случая, который не поддаётся никакой генной коррекции. Ей было девять. Она упала с велосипеда на грунтовой дороге в пригороде Нового Владивостока, ударилась виском о камень, и мир — его мир — остановился. Жена ушла через год. Кириен остался — с памятью, с виной, с работой, которая требовала точности и не оставляла времени на рефлексию.
Оранжерея «Эдема» была его убежищем. Двенадцать цилиндрических модулей, соединённых переходными шлюзами, каждый — со своей атмосферой, своим световым режимом, своей температурой. В невесомости растения росли иначе: корни тянулись не вниз, а в стороны, к источнику питательного раствора; стебли изгибались причудливыми спиралями, подчиняясь градиентам света и влаги. Кириен научился читать эти изгибы, как читают почерк. Он знал, когда растение голодно, когда ему не хватает микроэлементов, когда оно болеет. Он разговаривал с ними — не вслух, но мысленно, как разговаривал бы с ребёнком.
В тот день — сорок первый день стандартного цикла, 14 марта 2193 года по земному календарю — он проверял систему орошения в третьем модуле, где выращивали карликовые яблони. Деревья были выведены специально для марсианских колоний: низкорослые, неприхотливые, способные плодоносить в условиях слабой гравитации. Кириен как раз менял форсунку, когда датчики внешнего периметра зафиксировали аномалию.
Сигнал пришёл на его личный терминал — тонкий писк, который в обычной ситуации означал утечку кислорода или сбой в системе терморегуляции. Кириен отложил форсунку и взглянул на экран. «Внешнее воздействие: объект неустановленной природы. Траектория: входящая. Скорость: 12 км/с. Размер: 3 мм. Предположительно: микрометеорит».
