Глава 1. Тишина, пахнущая ладаном
Капсула «Гермес-7» — в просторечии «Консервная банка с амбициями» — ввинтилась в плотные слои атмосферы планеты XR-771. Перегрузка сжала тело Элионоры Вейс, превратив его в туго натянутую струну. Несколько бесконечных секунд она была не человеком, а точкой на графике ускорения, распятой между небом и землёй. Потом — глухой удар, дрожь переборок, и тишина. Не та привычная, техническая тишина корабля, нашпигованная шорохом регенераторов, а плотная, как вакуум, всосавшая в себя все звуки без остатка.
Ривас, сипло выдохнув, отстегнул ремни.
— Живы. Сенсоры перегружаются. Не доверяй глазам, пока они не проснутся.
Элионора кивнула, не в силах отвести взгляд от иллюминатора. За мутным, ещё не оттаявшим пластиком зрело свечение — не люминесценция гнили, не рассеянный свет звезды, а мягкое, жемчужное, словно бы просачивающееся из самих пор реальности. Оно не походило ни на что виденное ею прежде.
Люк отошёл. Воздух планеты хлынул внутрь — влажный, плотный, насыщенный.
Первый вдох. Озон, острый, как лезвие.
Второй. Горьковато-сладкий дым тлеющих смол. Ладан.
Третий. Едва различимый, тёплый, почти телесный запах, от которого защемило в груди.
Каждый вдох был слоем, и каждый слой что-то менял в ней.
Почва спружинила под ногами. Элионора сделала несколько шагов, и каждый отпечаток подошвы на миг вспыхивал бледным сиянием. Земля — если это можно было назвать землёй — состояла из плотного ковра переплетённых нитей, тонких, как паутина, и прохладных на ощупь. Эти же нити вздымались ввысь, сливаясь в колонны невообразимой толщины, и уходили в низкое, затянутое туманом небо. Колонны дышали: по ним пробегали медленные волны света, точно гигантское сердце где-то в глубине планеты разносило по артериям живую кровь.
Она замерла. Это был не лес. Это был собор. И в каждой нити, в каждой споре, мерцающей у подножия, чувствовалась осмысленность. Споры не просто лежали — они двигались. Не хаотично, не подвластные ветру, а направленно, словно крошечные существа, исполняющие безмолвный танец. Когда Элионора наклонилась, десятки искр отделились от ковра и потянулись к её лицу. Она не отшатнулась. Искры осели на щеках, на веках, на губах — и она ощутила прикосновение. Не холод и не тепло. Взгляд. Чужое, спокойное, оценивающее внимание, проникшее под кожу, в самые дальние уголки сознания.
— Элионора, отойди! — голос Риваса разорвал тишину. Он стоял в пяти шагах, сжимая сканер, и лицо его было белее мела. — Приборы фиксируют взаимодействие с нервной системой. Ты не должна их вдыхать!
