Ошибку легче признать, когда её цена лежит только на собственном столе. Гораздо труднее сказать правду, если из-за неё люди могут потерять работу, заказчик — деньги, а близкий человек — доверие к тебе.
Эта книга — о работе, которую нельзя спасти красивым объяснением. О двух мастерских, вынужденных делить один сад, и о взрослых людях, которым близость не даёт права подписываться друг за друга. Здесь любовь не отменяет расчёты, договоры и последствия. Она лишь помогает не отворачиваться, когда правда уже названа.
Сад растёт медленнее человеческих обещаний. Поэтому его нельзя убедить, что всё сделано правильно. Можно только вернуться к земле, открыть записи и исправлять то, что ещё возможно.
Дарья приехала во двор в семь двадцать, хотя ключи обещали отдать только к восьми. За ночь прошёл короткий дождь, и на старом асфальте лежали две одинаковые лужи, разделённые белой полосой. Полосу нарисовали недавно: краска ещё не успела посереть, зато уже была перечёркнута следами шин. Слева стоял кирпичный сарай с зелёными воротами, справа — бывшая котельная с высоким окном. Между ними под навесом теснились ржавая тележка, три бетонные урны и табличка «Место для курения», хотя курить во дворе запретили ещё при прошлом арендаторе.
Дарья заглушила фургон, но выходить не стала. На пассажирском сиденье лежала вывеска «Лист»: тёмно-зелёные буквы на светлом дереве, подарок команды к пятилетию мастерской. До сегодняшнего дня она висела над воротами на улице Мельничной, где помещение было тесным, крыша текла над стеллажом с удобрениями, а чайник приходилось включать по очереди с тепловой пушкой. И всё же там каждый гвоздь был её. Здесь ей предстояло делить двор с человеком, который однажды при заказчике назвал её подпорную стенку «дорогой клумбой на честном слове».
В зеркале показался серый грузовик. Он въехал без спешки, остановился справа от белой полосы и погасил фары. Матвей Корин вышел в рабочей куртке, открыл кузов и снял свою вывеску. «Кромка» была выбита в узкой каменной плите. Даже вывеска у него весила столько, сколько нормальный человек не захотел бы поднимать до завтрака.
Дарья выбралась из фургона.
— Доброе утро.
Матвей посмотрел на часы.
— Оно наступит через тридцать семь минут, когда придёт человек с ключами.
— Я люблю знать, куда ставить вещи, прежде чем приедут люди с вещами.
— А я люблю сначала открыть ворота.
Он поставил плиту на деревянные бруски, предусмотрительно привезённые из своей мастерской. Дарья отметила это против воли. Она бы прислонила вывеску к стене, потом весь день следила, чтобы никто её не задел.
